Каледонский безумец

– Как что?! Стали… штурмовать Мост!

Тут Мрачный уже не выдержал и мрачно – он, как вы помните, всегда всё делал мрачно – расхохотался на весь предел мёртвых.

– А-а, тебе смешно! А мне что прикажешь делать?

– Ну, я не знаю, – Арауна одолевал новый приступ хохота. – Дать им, что ли, порезаться о Мост.

– Угу, и кусками попадать в Кровавую реку, чтобы плавать там до скончания времён. Мрачный, это тебе не фении. И не полубоги. И они пришли не из предела живых, а как раз с противоположной стороны. Я отвечаю за испытания, причём не кого-нибудь, а героев. И не отвечаю за резку духов мёртвых на куски. Ты это понимаешь?! – и она сняла с пояса кожаный кошель, развязала тесьму и вывалила оттуда полсотни буйноголовых мёртвых вместе с императором Септимием Севером.

– Ну хоть притихли немного, – глубокомысленно заключил Араун, оглядев всю эту ватагу.

– Я тебе этого, Мрачный, так не оставлю, – костлявый палец Скатах замаячил перед носом Арауна. – Вот увидишь! Я тоже очень хорошо умею шутить!

За Севером Плутон так и не пришёл – на смену Единому Риму шёл вросший в него и проросший из него на дальних рубежах Империи Митра, к которому тянулись все – и полководцы, и простые воины, и беднота, как городская, так и сельская; и римляне, и бритты, считавшие себя римлянами, и бритты, оставшиеся людьми Придайна. Но Митра о Севере, судя по всему, даже не знал.

А вот когда в Аннуин стало заносить первых христиан из мира-без-волшебства, тут уж Араун схватился за голову.

– Я – Араун, – представился Мрачный одному римскому центуриону, который недавно был прирезан на Антониновом валу во время очередного набега круитни. Центурион был чёрен, как уголь, в Придайне оказался к моменту своей смерти совершенно недавно. Как и многие его собратья по оружию, попал он на остров уже христианином, и прельстили его, воинственного сына своего дикого племени, в этой вере не столько учение о «спасении души», сколько рассказы о той эпохе, когда его бог ещё не имел ни сына, ни святого духа и сам вёл свой народ на супостата.

– Я – Араун, – повторил Мрачный.

– Аарон? – не понял темнокожий римлянин.

– Какой Аарон? – в свою очередь не понял Мрачный.

– Ну, Аарон, брат Моисея. Первосвященник иудейский. Так ты тоже здесь?

– Я не «тоже», – раздражению Арауна не было предела. – Ходят тут всякие! – бросил он в сердцах. – Аароном каким-то называют!

О том, как быть с этими крайне непрошенными гостями, Мрачный решил посоветоваться со Скатах. Ну, а с кем ещё советоваться о душах мёртвых, как не с той, что стережёт Мост между пределом мёртвых и пределом живых?

Араун думал, что историю с кесарем Севером Скатах уже забыла. Но… там, где есть хотя бы тень обиды, там есть и сама Тень.

***

– Сыграем в фидхелл, Мрачный? – предложила Скатах. – Выиграешь – исполню твою просьбу. Проиграешь – уйдёшь несолоно хлебавши.

Араун согласился:

– Только играем по старым правилам. Новые я даже не знаю.