Утраченная планета и панк-мастер ржавых отходов

На шее отчетливо были видны следы зубов и пальцев. Также, если присмотреться, можно было увидеть по всему телу россыпь мелких синяков. Глядя на это, во мне закипала злость.

– Мне жаль. Но мы оба знали, с кем имеем дело.

Алиса вздохнула:

– Ты как всегда. Ни капли сочувствия.

– Я разберусь с ним, но не сейчас. Обещаю.

– Да не надо. Мне не впервой терпеть такое. Сам же знаешь.

В дверь постучали.

Данила тут же спрятал сверток за спину, пока дверь не открылась и внутрь не вошла коротко стриженная девушка.

– А, извините, если отвлекла, но там нужна твоя помощь, господин Панк-мастер, – она обращалась к Даниле.

– Какая еще помощь?

– Девочки жалуются. К нам повадились ходить не очень хорошие клиенты… лучше пройдем со мной, я все подробно расскажу.

Данила незаметно всучил сверток мне, следуя за вошедшей.

Я остался наедине с Алисой. Сначала повисла какая-то напряженная пауза, которую нарушила девушка:

– Я думаю, он надолго ушел. Может пока…

– Нет.

– Чего это вдруг? От него понабрался и тоже меня решил динамить?

– Нет, просто… неправильно это.

Алиса фыркнула:

– Ого. Это почему еще?

Я засмущался, но все же ответил:

– Надо, чтобы по любви было. А ты его любишь.

– Вот оно как. А ты, стало быть, кого любишь?

– Я? Никого.

– Забавно. А такое ощущение, что тоже его.

Я удивленно посмотрел на нее.

– А чего ты так удивляешься? Смотришь на него так, словно перед тобой Господь Бог. Да и он… ходит везде с тобой, на бульдозере своем катает, где это видано? Я, можно сказать, ревную.

– Я… ему жизнью обязан. И не раз. И моего отца он спас. Я ничего не знаю о любви, но я испытываю к нему совсем не ту любовь, о которой ты говоришь. Это не сексуальное влечение, а… просто теплые чувства. Такие, которые испытываешь к родственнику, брату по крови. Вот и все.

Она помолчала, выдыхая дым трубки.

– Спас, говоришь… меня он тоже спас. Странно так, он всегда всех спасает, сам того не подозревая. Тебя ведь он тоже случайно спас?

– Да. Он, кстати, рассказывал о том, как он спас тебя.

– Да? И что говорил?

– Сказал, что ничего такого не сделал. Просто так совпало.

– Ну, это для него «ничего такого», а я, да и вообще все, кто здесь работает, все очень благодарны ему. Теперь наша жизнь стала меньше походить на кошмар. Сейчас мы свободы, сыты и в безопасности. То, как мы жили… лучше было сдохнуть. Смелости просто не хватало для смерти.

– Расскажешь мне? Он также говорил, что ты его спасла.

– Ну, я ему просто помогла. Я помню тот день очень хорошо. Это был одних из тех кромешно темных дней, когда у меня уже и сил на слезы не осталось. Был у меня один клиент, который обращался со мной как с тварью. А за отказ обслуживать его меня ждало еще худшее обращение. Наверное, нужно начать с более ранних событий. До Мастера, как его тут называют, наш бордель крышевал Лютый. Одна кличка уже, я думаю, дала тебе немного понять, что за человек он был. Он держал в своих руках большую часть Запада, и помимо притона среди его делишек были наркотики, оружие и работорговля. Всех, кто ему не подчинялся или отказывался работать на него, он делал калеками, не давая умереть. Заставлял жить в вечных пытках. С нами он обходился как со скотом – если тебе «посчастливилось» попасть к нему рабство, то все, ты уже никогда не уйдешь живым. Я была глупая, мне нужна была еда, поэтому я пришла к нему. И все. Не стало с тех пор моей жизни, – Алиса замолчала, зажмурившись.