Мой ненастоящий

Я стекаю на место рядом с водителем и прикрываю глаза.

Боже, что я делаю?

А что делает он?

Возможно, в его мире это нормально, а я хочу держать свою жизнь в своих руках. Хотя бы чуточку. Рядом с Ветровым слишком страшно.

— Куда теперь? — спрашиваю, когда Юра устраивается за рулем. — К нему обратно? Ждать результатов экспертизы?

— Рискованно, — Городецкий покачивает головой, — раз уж ты решилась от него сбежать, к нему обратно тебе нельзя. Второй раз ты без охраны уже из дома не выберешься. Да и выпустит ли он тебя?

— Думаешь, он уже знает, что я уехала с тобой?

— Знает, — криво ухмыляется Городецкий, — ну и пусть знает. Телефоны мы с тобой оставили в камере хранения, в машине моей прослушки и маячков нет. Он нас сейчас не найдет. В конце концов, не ясновидящий же он.

— Куда тогда? — тихо спрашиваю я, стискивая в кармане ключи от Ветровской квартиры. Мы уезжали быстро, экономя время. Всё, что мне удалось с собой взять — только обычную ежедневную сумку с документами и заначкой. Надолго её не хватит.

— Мой приятель сказал, что предоставит тебе квартиру, — Городецкий даже не задумывается, кажется, этот план хорошо продуман, — поехали туда. 

Едем в тишине. Я искоса смотрю на руки Городецкого на оплетке руля и пытаюсь ими любоваться.

Он хороший. Приятный. Умный. Осторожный. И оставляет за мной право выбора.

Его интерес не был для меня каким-то секретом, за полгода он четыре раза пытался пригласить меня на свидание. И какого-то отторжения я к нему не испытывала, но я предпочитала оставаться в рамках границ «коллеги по работе». До сегодняшнего дня.

Перестанешь быть такой холодной, Марго?

Я не смогла прямо ответить на его вопрос. Менять одну сделку на другую мне не хотелось. Я так устала быть чертовым товаром. Так я ему и сказал. Не хочу менять одного «хозяина» на другого. Юра же клятвенно заверил, что торопить меня не будет, но сейчас просит просто принять его помощь. И хотя бы подумать.

Я и думаю.

Из всех мужчин, что вообще хоть как-то оказывали мне знаки внимания, только у Юры хватает и решимости противодействовать Ветрову, и настойчивости, чтобы по-прежнему на что-то со мной надеяться, и уважения, чтобы даже сейчас оставлять для меня возможность отказа.

Вот только он меня ни капельки не волнует.

Эмоций нет.

Пустота — да. Усталость — вагон её. Благодарность.

Вряд ли этого всего Юре будет достаточно.

Возможно, мне нужно время. Просто перевести дух.

— Твой приятель… — решаюсь наконец заговорить, — кто он?

— Человек со средствами, — Городецкий пожимает плечами, — тот, кому очень не нравится Ветров.

— А кто конкретно? Я его знаю?

— Ритуль, ты сама с ним скоро познакомишься. Не нервничай.

— Скоро — это сегодня?

— Не знаю, — Городецкий вздыхает, — я правда не знаю, Рит. Я тут человек, которому сказано не распускать язык и не оглашать имени покровителя, до того как он сам решит себя обозначить. Поддержка в борьбе с Ветровым дорогого стоит. Согласись, за такое можно и потерпеть мелкие капризы?