Розыгрыш или реальность

Глава 17 Первые шаги в качестве вея

Пробуждение было смущающим. Я чувствовала нежное поглаживание моего оголенного бедра. И даже хотела стукнуть по наглой конечности, пока не распахнула глаза. Слова так и остались не произнесенными. Мужчина был подо мной. Каким-то образом я умудрились во сне закинуть на него свои конечности, и сейчас лежала на его плече, уткнувшись носом ему в основание шеи, а рука вцепилась в противоположное плечо, которое я тут же отпустила и стала отползать, при этом совсем не нежно скользнув пяткой по утреннему твердому желанию мужчины. Его сдавленный выдох через зубы — и меня кинуло в жар от смущения и собственного внезапного возбуждения. Это придало мне скорости, я поползла быстрее, но была перехвачена, и вот уже Херон молча навис надо мной.

— Это была тяжелая ночь, вея, — всё же сказал он, продолжая гипнотизировать меня своими чёрными глазами с оранжевыми, расширенными от возбуждения, зрачками. Его губы стали медленно приближаться к моим. А я запаниковала, стремясь срочно отползти подальше, и, в то же время, желая, чтобы Херон все же меня поцеловал. И он поцеловал… в нос. И, резко отстранившись, одним слитным движением встал с кровати.

— Нам пора, вея, сделать то, что мы не сделали вчера, — при этом он протянул мне руку, чтобы помочь встать.

— Ч-что сделать? — заикаясь, спросила его, совсем не понимая, о чём речь. Мои мысли в это время почему-то плясали вокруг несостоявшегося поцелуя, а не концентрировались на происходящем.

— Представить мою вея команде. Все ждут этого. Обретение берсайцем вея — это очень редкий случай, не более пяти пар на всё мужское население Тимерры. Мы должны успеть к завтраку, — он подтянул меня за руку ближе к себе. — Мне сложно сдерживаться рядом с тобой, — сказал он неожиданно и поднял за подбородок мою голову вверх, рассматривая меня своими кошачьим глазами. — Ты притягательно пахнешь, Карина. И такая желанная.

Резкий шаг в сторону — и он уже идет в санблок. А я, как зачарованная, смотрю ему в спину и не могу сдвинуться с места, ощущая непонятный внутренний раздрай. Когда и хочется, и колется, и мама не велит. Разумом понимаю, что мы друг другу ещё чужие, а реакции тела вполне определенные.

В одиночестве я пробыла недолго. Только успела немного прийти в себя, как командор вышел, полностью одетый, и жестом пригласил последовать его примеру. Залезла в душевую установку — точно такую, какой я пользовалась в медотсеке. Пять минут, и сигнал оповестил, что всё, пора выходить. Этот сигнал прозвучал для меня, как хлопок стартового пистолета перед новым испытанием.

На постели лежал чёрный комбинезон, украшенный спереди с левой стороны двумя ромбами серебряного и золотого цвета, на которых был выпуклый рисунок рваного следа, как от когтей. Рядом лежал светло-серый с жемчужным отливом плащ с глубоким капюшоном. Оделась в комбинезон и, накинув плащ на плечи, вышла в соседнюю комнату, где командор просматривал документы на таком шарике, как мне давал ар Шал.