Некроманты Поляриса. Дилогия [Компиляция]

Я отмерла, и настал мой черед выдыхать, но в этом выдохе уже звучало «твою ма-ать».

— Я предупреждал, Тесса.

В тишине погруженной в ночь комнаты голос Данте звучал со скорбью родственников, собравшихся на похоронах.

Обойдя худшую из худших артефакторов материка, некромант прохромал к столику с выпивкой.

— Твою ж мать, — уже вслух повторила я, рассматривая заднюю часть этой прогнившей монеты.

Спина. Обе икры. Стопа.

«Гуманнее похоронить, чем спасать», — вынес вердикт Азра.

Звук открываемой бутылки, плеск дорогого напитка (клянусь, оно вытекло с тихим шепотом «я стою непростительно много»).

Некромант наполнил бокал, осушил одним глотком, постоял какое-то время в задумчивости, а затем поднял правую руку, затянутую в перчатку таинственного сплава, и смирился с неизбежным:

— Теперь уже и я склоняюсь к мысли, что проще отрезать.

По сути, мое же предложение и озвучил. Сама не понимаю, с чего вдруг меня это так сильно взбесило.

— Шесть месяцев боли и сражений дракону под хвост, да? — зашипела на него, подлетая и замирая рядом. — Нет, вы-то, может, и сдаетесь, а вот я терять тысячу крон не намерена!

— Тесса, — собеседник наполнил бокал во второй раз, — если дело в деньгах, то я готов выплатить вам неустойку и моральную компенсацию за причиненные неудобства.

«Кайф! Хватаем деньги и валим от этих полоумных черных магов».

— Еще чего! Я сниму с вас эту хрень.

— Что?! — удивился Данте.

«ЧТО?!», — проорал Азра.

— Да, сниму! И не надо так недоверчиво смотреть. Сниму. И даже больше. Я помогу вернуть магию и остановить процесс выгорания.

Со стороны казана, заботливо оставленного на тумбочки у кровати, донесся слабый металлический звон, словно Азра в отчаянье стучался лбом о стенку импровизированной тюрьмы.

Данте в задумчивости глянул на дно бокала, в надежде отыскать истину.

— Выгорание нельзя остановить.

— Можно.

Мое настроение покинуло отметку «блин, чо делать?» и устремилось к состоянию «отважные не сдаются».

Я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как где-то внутри над поверженными телами инстинкта самосохранения, страха смерти и обещанием маме не делать глупости уверенно поднимает свои окровавленные знамена жажда спасения ближнего.

— Данте, когда мне было десять, я заболела лихорадкой, — с несвойственным жаром и красноречием начала я. — Такое бывает редко, очень редко, но мой иммунитет начал атаковать не только вирус, но и магию.

«Ох, Тесса, я искренне рекомендую тебе ЗАТКНУТЬСЯ!»

— Всего за неделю мое собственное тело выжгло во мне магию и сделало обычным человеком…

«Я начинаю думать, что оно заодно выжгло и твои мозги».

— Да, говорят, что дети еще могут адаптироваться, но это неправда. Если ты потерял магию, то никогда не сможешь смириться с этим. Никогда. Мне было десять, Данте, и я чувствовала, что схожу с ума. Если бы не Азра…