Рубежи

«Где-то тут должен быть кабинет Густафа», — только подумала она и почти в тоже мгновение налетела на хозяина особняка.

— Мила?! — удивленно и почти испуганно произнес он. — Что-то случилось?

— Где Лана? Что с ней? — Она растерянно огляделась вокруг, как будто это помогло бы ей отыскать подругу. — Я хочу знать, что вы скрываете от меня!

— Тебе не стоит волноваться, — ответил Густаф, и Мила до боли закусила губу.

Опять этот раздражающий вкрадчивый и успокаивающий тон.

«Да сколько же можно?!» — мысленно взревела она, но смогла удержать гнев в себе.

— Почему Ян ко мне не приходит? Что с ним?! — испытующе уставилась Густафу в глаза, но тот лишь вздохнул и сжал ее тихонько за плечи.

— Мила, — заговорил он отеческим тоном, — пойдем я провожу тебя до твоей комнаты.

И еще до того, как Густаф успел договорить, ярость растеклась по венам. Мила высвободилась от его успокаивающих объятий, а руки сами вскинулись вверх, чтобы нарисовать атакующую руну.

— Мила! — послышался откуда-то издалека голос Мигеля. — Что случилось?

Руки опали плетьми вдоль тела. Она повернулась. Он стоял в двух шагах от нее, но голос звучал слишком глухо, как будто их разделял толстый слой непробиваемого стекла.

Мигель подхватил ее под локоть, а значит, никаких стекол не было. Просто богиня Воды опять играет с ней в свои игры.

— Я просто хотела узнать, что там с Ланой, — тусклым, почти безжизненным тоном произнесла она.

Он без гнева или раздражения прижал ее к себе.

— Пойдем наверх. Тебе нужно умыться и прийти в себя… — Голос прозвучал возле самого уха, и Мила наконец почувствовала, что паника отступила. Вместе с ней отступил и Мигель, выпуская из объятий. Но отступил не до конца — все еще поддерживал под локоток, будто боясь, что она, как любая ранимая художница, свалится на пол. Мила не собиралась падать, но поддержка была сейчас как нельзя кстати. Любая. Особенно дружеская.

Пока он вел ее обратно в комнату, где она поддалась тревожным, почти истерическим мыслям, на лестнице послышались шаги, и если бы Мигель не прикрикнул, Мила, скорее всего, даже не обратила бы внимание на то, кто спускался им навстречу.

— Ты что, ослабила руны? — гневно спросил он у преграждающей им путь Шанкьяхти.

— Да подумаешь? — отмахнулась синекожая и насмешливо произнесла: — Что с ней станется? Куда она денется с подводной лодки?

Мигель набрал воздух в легкие, и этих мгновений ему по всей видимости хватило, чтобы не произнести чего-то крайне резкого. На выдохе он изрек:

— Ты достаточно взрослая даже для векша, и должна понимать всю опасность подобных игр. Если защита ослабнет, и богиня возьмет верх, погибнет не только Земля, но и Авекша тоже! И не делай вид, что ты этого хочешь! — на последней фразе голос Мигеля налился сталью, и к удивлению Милы, насмешливое лицо Шанкьяхти вдруг посерьезнело. На мгновение показалось, что та пристыжена, но стопроцентной уверенности в этом не было — слишком уж искаженно все воспринималось в последнее время.