В лабиринтах вечности
- Автор: Реник Алина
- Год: 2018
- Язык: русский
- Год: Самиздат
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «В лабиринтах вечности». Краткое содержание книги:
Вздохнула…
— А что я тогда делаю? Что я столько лет изучала? Знаю всего-то сотню иероглифов, пару фараонов… Ну… не пару, но все равно знаю очень-очень мало, хотя знать всех фараонов просто невозможно! И что дальше? — строго спросила она себя, но, опять вдохнув полной грудью приятного яблочного дыма, и умиротворенно добавила, — … Ладно! Я работаю над самой интересной темой всех времен и народов — «Фараон Исхода»!
Помолчав, восторженно произнесла:
— Как красиво звучит его имя: «Усер-Маат-Ра!»
Глава девятая
Царь царей
— Я, Усер-Маат-Ра, царь царей… — медленно проведя по саркофагу пальцем, прочел Мустафа.
Остановился и, как мантру, повторил еще раз:
— Я, Усер-Маат-Ра, царь царей… Красиво и как величественно!
— Да, красиво! — согласился Пауль, — Ничего лишнего, только «Царь Царей»! И сразу видишь: людское море, склонив головы, нет, даже не склонив головы, а, пав ниц, внемлет каждому его слову. А он… Он гордым соколом взирает на толпу. Они — рабы у его ног! Они ничто в сравнении с ним, они пыль…!
— Может быть, и взирал, да вот только не соколом, — с сарказмом усмехнулся араб, — «Царь царей» уж очень долго правил и, скорее всего, похож он был на… на старого льва.
— Почему на льва? Пусть уж на стареющего сфинкса.
— Ну, пусть на сфинкса, хотя… Ты видел его мумию? Нет? Действительно, у него гордый, орлиный профиль, но волосы рыжие, как грива льва!
— Рыжий!? Да как так?! Фараон Египта рыжий?! Не может этого быть!
— Фараон был рыжий!
— Смешно. Может, подкрашивал волосы хной? — быстренько сообразил Пауль.
— Да нет, хна бы за три тысячи лет выцвела.
— Интересно!..
Двое — немец Пауль Шлиман и араб Мустафа, — наблюдали, как рабочие музея пытаются поднять на постамент саркофаг из красивейшего Асуанского гранита.
Саркофаг прост: ни барельефов богинь охранительниц, ни крыльев богини Маат, ни длинных сказаний о подвигах самого фараона, лишь лаконичная надпись «Я, Усер-Маат-Ра, царь царей…»
А дальше иероглифы, которые Пауль не очень хорошо знал, да что греха таить, совсем не знал! Он задумался, что было бы, если на его счастье ему не встретился бы Мустафа?
Несколько месяцев почти на четвереньках они облазили все развалины в Саисе, исследовали каждый дюйм.
Да, тронь любой камень и страничка истории, как на ладони с загадками и тайнами, бери — изучай.
Но нигде: ни длинных рассказов об острове, что «за одни ужасные сутки ушёл под воду», как об этом говорилось у Платона, ни таинственных иероглифов на стенах храмов в Саисе, ни обрывочных записей об Атлантах не было! Пауль мечтал найти хотя бы обрывки каких-то слов, даже пусть похожих иероглифов на слова Атлантида или Атланты или может производных от них, но ничего подобного не было! Да, он делал скидку на давность лет — на прошедшие тысячелетия, … и все же верил, что-то должно было уцелеть, сохраниться. Но нигде, и ничего! Проходили дни за днями, один древний город Дельты сменял другой — Саис, Танис, Бубастис — поиски не приносили результатов. Картуши фараонов, вереница дат, эпох и событий, но ничего не приближало их к тайне Атлантов и к тому, о чем писал дед. Пауля постоянно, помимо его воли, терзали сомнения: «А может всё — и завещание и древняя ваза с монетками — это всего лишь последняя шутка моего деда?!» И отчаяние с каждым днём всё больше овладевало им: «Не стоило ехать сюда! Зря я так погорячился! Зря!»
Но самое парадоксальное, что к сомнениям в подлинности завещания деда стало примешиваться странное, необъяснимое чувство, какого-то разительного — идущего рядом с его поисками Атлантиды — несоответствия.
Иногда ему казалось, что он в кромешной тьме с вытянутыми вперед руками пытается идти по тоненькому рельсу, но рядом есть где-то другой такой же и его присутствие он не ощущает, а только интуитивно предполагает, что это два одинаковых пути и идут они в одном направлении. Нет, даже не так, он чувствовал, что эти рельсы выходят из одной точки и ведут в одном направлении — они рядом, они едины, но никогда не пересекаются, как параллельные миры.
А вызвало это странное чувство разительное несоответствие. Чем больше он видел древних артефактов: скульптур, пирамид, саркофагов, и даже самых обычных гранитных блоков (весом в несколько тонн!), тем больше его охватывал необъяснимый протест. «Как при наличии всего лишь медных инструментов, можно было производить ТАКОЕ?»