Шургельцы

СКАЗАВШИЙ ПРАВДУ РОДНЫМ НЕ УГОДИТ

Перед правлением остановились санки с черной спинкой.

С санок спрыгнули двое мужчин и две женщины. Одна из них лет под сорок, другая — совсем молодая.

— Дуся, — окликнула старшая молодую, — не замерзла?

— Не заметила, как доехали.

Лошадь привязали к столбу, а сами прошли в правление.

Савка Мгди предложил гостям стулья, а сам ушел за перегородку. Покопавшись там, он вышел уже не в лаптях, а в новых валенках, без зипуна, с расчесанной надвое бородой. В правлении, кроме Мгди, никого не было, и гости из Бурундуков решили зря время не тратить, осмотреть хозяйство.

На улице первым встретился им завхоз Мешков.

— Леонтий Иванович, Яков Яковлевич, добро пожаловать, — заулыбался он гостям.

Мешков повел их к амбарам. Там были Ванюш, Сухви.

— Соня, ну и подруга называется… До сих пор не сказала, что за Ванюша замуж вышла, стороной узнаю. — Дуся обняла Сухви, расцеловала в обе щеки, шепнула на ухо: — Почему такая невеселая? Я бы целый день плясала, если б такой хороший замуж взял.

— Да так… — неясно проговорила Сухви, и голос ее был невесел, и красивые глаза беспокойно метались.

Не дожидаясь председателя, гости заглянули в амбар, посмотрели, как хранятся семена.

— У нас семян трав очень мало, — сказал Ванюш. — Как русские говорят, кот наплакал. Плакать, думается, и надо… Не умели, а взялись…

— Ты что, Иван Петрович, против указаний? — подозрительно спросил Мешков.

Ванюш ничего не ответил, гости тоже промолчали.

Во двор забрел старый бык, грелся на солнце. У него шея облысела, рога были сломаны, на концах свернулась кровь. Бык засопел и вяло зашагал, по самое колено увязая в снегу. На его спине сидели, нахохлившись, два петуха, один серый, другой белый. Когда бык тронулся с места, они слетели на землю и заковыляли, спотыкаясь и едва не падая. Видно, ноги были отморожены.

— Здесь наша птичья ферма, — сообщил Мешков.

— Зачем выпустили этих петухов? — раздраженно спросил подъехавший к тому времени Шихранов. — Здравствуйте! — сказал он, спохватившись.

Пригибаясь, чтобы не задеть косяк, все прошли в курятник. На полу стояло длинное корыто, ко дну примерзло какое-то месиво, картофельная кожура, перемешанная с зернами.

— Почему не убираете, безобразие! — гневался Шихранов.

— Свояк Сергей, — пробормотал Матви Капитун, — здесь и до меня так было, не успел еще. Канишно, безобрази… — попытался сказать он по-русски.

— Тебя сюда направили покончить с безобразиями. Теперь вот перед уважаемыми людьми краснеть приходится. Уберите петухов.

Матви посадил серого петуха в гнездо, — на насесте тот не мог удержаться, — белого затолкал подальше за дверь, чтобы не видели гости, и стал лопатой скрести корытце, но белый пришел к корыту и опрокинулся в месиво.