Осенние цветы

Ей хотелось сказать «да, конечно», но горло отказывалось издавать звуки, да и ладони не шевелились, как Ив ни напрягалась. Точнее, она изо всех сил старалась напрячься, но словно забыла, где находятся нужные мышцы. Однако…

— Молодец, — выдохнул вдруг Фред, сжав её руку, — умница. Ещё!

Кожу будто кололо маленькими иголками, и это раздражало. Хотелось скорее стряхнуть их с себя.

— Молодец, — повторил Фред обрадованно, и Ив неожиданно осознала, что сжимает его ладонь в ответ. — Очень хорошо, Иветти. Можешь пытаться двигать руками-ногами, но не открывай глаза, ещё ра…

Поздно. Ив открыла глаза — очень хотелось увидеть Фреда — и дёрнулась всем телом от пронзившей их боли. Она ничего не видела, но больно было так, словно в глаза воткнули ножи.

— Рано, говорю же, — проворчал Фред, положив что-то ей на лицо — сразу стало легче. — Ты умудрилась сильно обжечь сетчатку, кроме того, слишком долго была без сознания. Прошло четыре месяца, Иветти.

«Сколько?!»

— Да, четыре месяца. Я сейчас расскажу, что произошло. Только не волнуйся, всё уже позади. Мне в тот день стало плохо вечером, когда я собирался уходить из госпиталя. Дышать не мог, в груди кололо, не соображал ничего. Хорошо, коллеги рядом были, быстро сообразили, что к чему, и меня отправили в реанимацию. Ты пыталась связаться со мной где-то через час, когда я лежал под «колпаком» и решался вопрос об операции. В итоге приняли решение подождать до утра, надеялись справиться консервативной терапией. А утром я неожиданно пришёл в себя настолько, словно и не было ничего, а это всё померещилось и мне, и коллегам. Я подозреваю, что в подобном как-то замешана ты, но об этом мы поговорим позже, когда ты сможешь разговаривать. Так вот, я очнулся, и как раз собирался связаться с тобой, когда мне передали, что меня разыскивает главный врач больницы в Тиаре. Я тут же потребовал браслет, набрал его номер и выяснил, что рано утром тебя нашли у калитки собственного дома без сознания. Привезли в больницу, начали диагностику — и тут у тебя остановилось сердце.