Владимир Шаров: по ту сторону истории [litres]

Я давно знаю о невозможности постичь направляющий смысл, а возможно, и об отсутствии смысла во многих трагических событиях, в частности в обстоятельствах ухода человека из жизни. И все же… Литературное наследие Владимира Шарова в некотором смысле уникально по своей монолитности: трудно представить себе более цельное и всеобъемлющее здание, чем корпус книг, написанных Володей. Здание это на редкость крепко сколочено (и совсем не по принципу необходимости и достаточности, а с большим запасом прочности), несущие и другие важные элементы конструкции многократно продублированы, с тем чтобы быть явственно различимыми под любыми углами зрения и при любом освещении. Пройти мимо его главной темы невозможно – Владимир Шаров постоянно писал об эсхатологическом понимании отечественной истории российской властью и народом (Москва – Третий Рим, русские – народ Нового Завета, Россия – последнее христианское царство, цель русских – распространить православное царство на весь мир, конец России – конец всему миру). Подправивший российскую эсхатологию в оптимистическом духе (сами построим Рай, сами воскресим мертвых), Н. Федоров, как любил говорить Володя, словно был услышан советской властью, и все равно строительство Рая на земле обернулось беспрецедентной кровью. Как совершенно правильно заметил А. Гаврилов, почти каждый роман Шарова в том или ином виде заканчивается Концом Света. Актуальность этого, к сожалению, никуда не уходит, более того, кажется, что никогда еще готовность взорвать мир, в котором не хочет найти свое истинное место безнадежно отставший и обанкротившийся «избранный народ»-самозванец, не формулировалась настолько цинично и откровенно. (Не испытавшая на себе, что такое война, власть плюс арсенал пусть проржавевшего, но все же ядерного оружия заметно отличают сегодняшнюю ситуацию от всего, что было раньше.)