Не красавица

— Почему это?

— Потому что упоминал, что у тебя есть сестра, но единственным и неповторимым назвал лишь себя.

— Откуда такие стереотипы, Татьяна Викторовна? — усмехается Дан, глядя на меня с шутливым укором. — Уверен, что и моя сестра считает себя единственной и неповторимой в своём роде. Между нами не было конкуренции. Любви родителей хватало на нас двоих.

Не знаю, что на это ответить. Мама тоже любит меня — в этом я уверена, но почему-то единственной и неповторимой себя не считаю, хотя мне не приходилось ни с кем делить её любовь. После развода с отцом единственным близким человеком для мамы оставалась бабушка. 

— О чём задумалась? — подаёт голос Дан, от которого не ускользнуло, что я притихла. 

— О любви. Что она, оказывается, бывает разной.

— Конечно, она разная. Но её итог так или иначе сводится к одному: те, кто нас любит, хотят, чтобы нам было хорошо.

Я издаю глухой смешок. 

— А я вот не знаю, хорошо мне от любви мамы или нет. 

— То есть всё-таки мама. — Дан прищуривается, будто всё это время ждал подсказки. — Могу сказать одно: в идеале человеческая любовь безусловна, то есть не обременена ожиданиями. В отношениях мужчины и женщины такое редко встречается в силу многих обстоятельств, поэтому безусловной чаще бывает любовь родительская. Прежде всего потому, что полюбить существо, являющееся частью тебя самого, гораздо проще, чем взрослую состоявшуюся личность, в которой тебе уже ничего не под силу изменить. Моё везение заключается в том, что родители любили меня безусловно. То есть без всяких ожиданий. Вот это всё: подать стакан воды, продолжить род, перенять потомственную профессию — этого бремени на меня не накладывали. Я всю жизнь знал, что мои мама и отец счастливы, просто потому что я есть. Они очень любили друг друга и, уверен, любят по сей день. А когда любви становится слишком много — её хочется отдать. Считаю это самым верным сценарием деторождения. 

— Здорово, — шёпотом говорю я. —Да, наверное, так и должно быть.

— В идеале да. Но бывает и по-другому. Когда люди идут на поводу у навязанных шаблонов, о которых я упоминал. Слышала, наверное, мнение, что детьми нужно непременно обзавестись до такого-то возраста, потому что потом на тебя будут смотреть косо?

Опустив глаза, я киваю. Слышала и не раз. В каждом разговоре мамы и бабушки. 

— Так о какой безусловной любви может идти речь в таком случае? Когда часть людей слепо выполняет чужой и не слишком подходящий им план на жизнь, вручённый как единственно верный? Они не успели полюбить себя, а их вынудили любить кого-то другого. 

У меня сильно колотится сердце. Я будто прикасаюсь к чему-то тайному, запретному, к тому, о чём раньше боялась даже подумать, и оно, несмотря ни на что, мне очень откликается. 

— Каждый родитель любит своего ребёнка, как умеет, — продолжает Дан. — Однако порой в силу обстоятельств ему нечего отдать. И отдают накопленное: свои страхи, чужие внушения, разочарования и заветные мечты, не воплощённые в жизнь. Потому что это всё, что у них есть.