Псих поневоле

— Так, стоп! — я потёр лоб пытаясь сопоставить цены. Если килограмм мяса стоит рублей четыреста, то один милиарис это восемь рублей. Значит один карат это примерно восемь тысяч, а съел я их около девяти сотен, вместе с бабкиными, что по итогу даёт…

— Это же семь лямов рублей! — поражённо выкрикнул я вслух, чем озадачил обеих.

— Так, — я взглянул на воскрешенную пиявку, которая обошлась мне в двести карат или в полтора миллиона рублей. А фикус… Сука, как-то маловато опций, за такие деньги!

— Эй, пиявка, ты можешь привести дядю в чувства, но чтобы он не буянил?

Ответа я не заметил, но мужик открыл глаза и сел. Выглядел он как сомнамбула и даже не моргал.

— Что ты с ним сделал?! — прошептала Виктория, пытаясь уловить хоть тень разума на лице отца.

— Понятия не имею! — мне тоже было интересно. Судя по всему после оживления пиявка мутировала или усилилась или… — Но он вроде в порядке. А что это вообще за хрень?

Я поднял ближайшие останки пиявки и потряс ими перед лицом аристократки.

— Пьяная пиявка, — ответила Виктория, вот тут я и заметил, что её губы шевелились сильно дольше, чем нужно, чтобы произнести «пьяная пиявка», но на слух воспринималось именно так. Яд из моего организма полностью вышел и я стал соображать лучше, но, пиявку всё же понюхал — перегаром не пахло…

— А скажи-ка, Викуля, слово «хер». — мне захотелось провести эксперимент. Не всё же им меня мучить!

— Хер, — сказала Виктория, ничуть не смутившись.

— Хм… — движение губ не совпадало, но слово «хер» слышалось отчётливо. — А теперь скажи «голова»

— Голова, — услышал я, но её рот произнёс что-то вроде «тесто».

— Так, а теперь скажи хероголовый аристократ, — я уже откровенно издевался над самой загадочной суперсилой всех попаданцев — автоматическим знанием языка.

— Может хватит заниматься ерундой? — не выдержала аристократка. — Если тебя так заинтересовал этот вопрос, то спросил бы у кого угодно, ведь даже ребёнок знает, что хтонь в наших телах доносит смысл сказанного, а не конкретные слова. Этот феномен до сих пор толком не изучен, но, некоторые могут говорить даже с животными.

Я с интересом посмотрел на Грызлю, но та отрицательно помотала головой:

«Брехня!»

«Точно!» — поддержала пиявка.

— Ну спасибо, утешили… — я прикрыл глаза и помассировал переносицу. Видимо, мне было мало говорящий трусов, но тех я отчетливо «слышал» ушами, а этих «понимал».

— Ладно, пофиг, разберёмся. Что там с пиявками? — я снова потряс чёрным ошмётком перед Викторией.

— Ничего особенного. Присасывается, вводит в кровь токсин, схожий по действию с алкоголем и опиумом. Вызывает локальное разложение тканей, чем и питается, — сухо, как энциклопедия ответила она.

— А почему увеличивает эхо? — не унимался я, чувствуя жажду к познанию и просто жажду с голодом.

— Любое опьянение вызывает нестабильное искажение мозговых волн. Поэтому очень мало дураков употребляющих алкоголь и наркотики. Может прекратитите держать меня на прицеле? Я не представляю опасности для вас, — Виктория постаралась мило улыбнулся, но, неуспевший пройти синяк на лице портил весь шарм.