Только живые ищут выход

Настя задремала и проснулась от странного гула, идущего от дороги. Женщина вскочила, рефлекторно оглядываясь, ища источник опасности, Вовка тоже.

– Спокойно, – улыбнулся отец Александр, – не волнуйся, радость моя, всё хорошо! Это брат Антоний возвращается с гостями. Пойдём, встретим их.

Все вышли из трапезной.

Из леса выполз УАЗ «буханка». Он кряхтел, дымил и гремел железом. Казалось, целую вечность он плёлся к ожидающим. Наконец подъехал, остановился, и из кабины выпрыгнул Антоний.

– Привёз? – спросил отец Александр.

– Привёз. Помогите выгрузить.

Антоний пошёл открывать задние двери. Все подошли. Двери, скрипя раскрылись.

Внутри, прислонившись к стене, сидел Михаил. Напротив, у другой стены с испачканным землёю бледным лицом, полулежал Сергей. Левое плечо было бурое от крови, камуфляж изорван, лоб рассечён, но он улыбался, сверкая глазами, и качал головой в знак приветствия.

– Дядя Серёжа! – прошептал Вовка. – Живой…

Мальчик застыл, растерянно озираясь, не зная, что ему делать – плакать или смеяться, кричать или молчать, он стоял, глотая предательские слёзы, которые так не по-мужски лились по щекам, оставляя светлые полосы на грязной коже.

Сергей выбрался из «буханки», придерживая раненную руку.

Вовка не выдержал и бросился к нему, обхватил, крепко прижался, пряча слёзы. Теплота и радость переполнили сердце мальчика, вырвались наружу, и он тихо шептал:

– Папа… папочка…

Настя, увидев Сергея, качнулась, земля поплыла, всё закружилось, ноги ослабли, она охнула и стала приседать на землю. Кто-то сильный сжал её сердце так, что оно остановилось и стало невозможно дышать, только губы, еле шевелясь, произнесли: