Ворон [ЛП]

— Я говорил ему, что ты занят, — говорит Донни. — Он не принял бы «нет» в качестве ответа.

Поднимаю руку, чтобы дать ему знать, что все в порядке и киваю головой в сторону моего офиса. Иван идет за мной по коридору, его холодные голубые глаза смотрят оценивающе, а на лице играет злорадная ухмылка. Гребаный мудак.

Иван настоящая сволочь без мозгов. Он сачковал столько раз, что и не сосчитать, поэтому единственное, чем он может похвастаться это мышцами. Рискну предположить, что цирк ему больше подойдет, чем русская мафия.

Занимаю место за своим залитым кровью столом и скрещиваю руки.

— Чем обязан такому удовольствию, Иван?

Из его бочкообразной груди вырывается звук, похожий на хрюканье, когда он указывает своим мясистым пальцем в моем направлении.

— Алексей сказал мне, что ты защищаешь девушку.

Черт бы побрал этих парней и эту девчонку.

— Тебе не стоило утруждаться приходом сюда, чтобы выяснить это. Я бы все сказал тебе по телефону.

Его голова словно погремушка откидывается в бок с отвращением.

— Она - обуза, — выплевывает он.

— Не для меня. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Ведь это не я сотворил такое с ее отцом.

Его ноздри подрагивают, и я удивлен, что из них не начинает валить пар. Этот парень чем-то напоминает мне Донована, только его здоровенную и тупую версию. Не знаю, сколько тел ему пришлось положить в землю, чтобы прикрыть свои вспыльчивые действия.

— Это она сказала тебе? — спрашивает Иван.

— Нет, — отвечаю я. — Видел полицейский отчет. Ты оставил свою гребаную метку прямо у него на лбу, чтобы весь мир увидел, кто чемпион. И если тебя посадят за это, то только благодаря твоей собственной гениальности, а не из-за девушки.

Он ругается на меня по-русски, называя меня грязным псом. Наверное, понятия не имеет, что я знаю, о чем он говорит. Мне не нравится этот придурок. Часть меня ненавидит его от имени Мак. Именно его вспыльчивость привела в действие маховик судьбы, который и превратил ее в того, кто она есть сейчас. Девушку, которая должна была уметь постоять за себя на улице в возрасте тринадцати лет. Все потому, что этот козел не смог спрятать куда подальше свое эго.

— Я хочу, чтобы она умерла, — говорит Иван.

Мышцы в моем теле горят от ярости, к которой я не совсем привык. Я почти уже собрался бить Ивана о грязный пол и добавить туда еще больше крови. Я чувствую, что ответственен за защиту Мак. Даже чересчур. Мне нужно разобраться в себе и вспомнить общую картину.

— Это не тебе решать.

Он смотрит на меня и пожимает плечами.

 — Сколько ты хочешь за работу?

— Нисколько. Это не обсуждается.

Он даже не поморщился. И не сдвинулся с места. Ярость в его глазах угасла, но он не слушает, о чем я ему толкую. Очень сильно сомневаюсь, что он так запросто отступится от этой затеи. Если бы Виктор знал, что он был здесь, ему бы досталось. Но Иван знает, что я не выдам его.

— Скажи мне, почему ты хочешь ее смерти, — настаиваю я. — Она ничего не видела. Ничего не знает. Так почему?