Голубые родники

Как-то попалась мне в руки ростовская газета столетней давности «Ведомости городской управы». А в ней объявление: «Ура! В Ростовском порту знаменательное явление прогресса — появились два паровых судна — «Предприятие» и «Донец». Новейшие машины мощностью в 25–40 лошадиных сил позволяют развить такую скорость, что путь от Ростова до Таганрога может быть проделан менее, чем за сутки…»

Речники сегодня, наверное, улыбнутся. Да и не только речники: чтобы попасть из Ростова в Таганрог на «Ракете» или «Метеоре», понадобится меньше полутора часов. А до Азова и вовсе рукой подать — минут двадцать — двадцать пять…

Уже в шести километрах от Ростовского порта начинается донская дельта — уходит вправо несудоходный, обмелевший Мертвый Донец. Донская дельта — сплошные ерики и протоки: Лютик, Лагутник, Казачий, Старая Егурча, Егуречка, Каланча, Мокрая Каланча, Сухая Каланча, Новая Каланча, Старая Каланча, Богданов, Богданчик, Большая Кутерьма, Подгорная Кутерьма, Малая Кутерьма, Средняя Кутерьма, Старая Кутерьма, Переволока… На сорок больших и малых рукавов делится Дон, впадая в Азовское море. Сходит по весне большая вода, и там, где был ерик, вырастает остров, а на месте бывшего песчаного острова, гляди, уже появилась новая протока, и деревья по пояс оказались в воде. А в самом устье рождаются все новые наносные острова, будто отвоевывает у моря Дон метр за метром, удлиняет свое русло.

Остаются позади знаменитые курганы «Пяти братьев» — вотчина археологов, — плавни с обелисками и братскими могилами на островах — ив гражданскую, и в Отечественную полыхали здесь партизанские костры. Вот уже и станица Елизаветинская — самая низовая из всех станиц. И самая рыбная — еще тысячу лет назад вывозили отсюда греческие купцы красную рыбу почти во все европейские страны. А лет двести назад появились здесь и первые рыбные заводы — казачьи. Здесь и сейчас богатые нересто-выростные хозяйства.

Из Елизаветинской родом знаменитый донской художник Иван Иванович Крылов. Тысячи художников до него пересекали бескрайние русские степи, и глазу их, и сердцу ничего они не говорили. А пришел Крылов — сам степняк — и уловил зорким оком то, что не могли увидеть другие. Уловил лицо степи, уловил то, что затаилось в ней, — вековую душу, смутную и грезящую, за которой чувствуешь не бьющую, но уже готовую родиться своеобразную жизнь. Помните его знаменитую «Степь ковыльную»?..

А еще я знаю, что места эти песенные. Помню, как в Ростове выступал казачий хор с хутора Обуховка, который под Елизаветинской. Представляла этот хор областному смотру «хозяйка» здешних бесчисленных островов Екатерина Терентьевна Ющенко — председатель сельсовета, сама певунья и заводила, потомственная рыбачка, бывшая фронтовичка. Тридцать лет уже хору, и все эти годы руководит им моторист рыбхоза казак Евдоким Халявин. Трижды брали первые места в Москве. Задумают снимать какой фильм про казаков — не обходится без обуховцев: хорошо умеют они петь…

А вдали, на крутом левом берегу, уже встает Азов. Бродят по рыжей степи, раскачивая на седых курганах терпкую полынь, нестреноженные ветры, прижимают дубовые кроны к самой воде. Провода гудят высоко в небе — шагнули через Дон с его протоками и ериками ажурные мачты электропередач. С борта «Метеора» можно разглядеть высокий земляной вал — остатки крепостных стен. В проломе стены каменная арка городских ворот — сами ворота увезены в Старочеркасск. Сколько веков прошло под этой аркой?.. Сколько войн?..

Пристань в Азове маленькая, скромная. По улочке, мощенной камнем, взбираюсь на самый гребень крепостной стены.

Порт шумит внизу. Краны вытянули шеи, будто разглядывая, откуда пожаловали сегодня морские и речные корабли. Если спуститься на другую сторону крепостного вала, попадешь в старый Азов: узкие, кривые переулки, маленькие домишки… А направо гордо сверкают белизной новые дома, высокие, с балконами, увитыми зеленью.

Об Азове написано много. У Ломоносова есть поэма «Петр Великий». Писал об Азове Пушкин. Лев Толстой хотел создать эпический роман об Азовских походах, но не успел это сделать. Роман Алексея Толстого о Петре — тоже книга об Азове. Уже в наше время писатель Григорий Мирошниченко — уроженец донской слободы Ефремо-Степановки — отдал без малого три десятилетия своей жизни работе над романами «Азов» и «Осада Азова», воссоздав всю славную историю города у моря. Когда в Азове учредили звание «Почетный гражданин», первым, кому было оно присвоено, стал Мирошниченко — бывший конармеец и балтийский матрос.

Но новая история Азова еще не написана. А она не менее героична, чем его прошлое.

Азов вечером весь в россыпи электрических огней над скверами и площадями, в шумном великолепии зеленых улиц, в сияющих витражами окнах домов культуры и новых жилых домов. Я не встретил в Азове такой задумчивой тишины, как, скажем, в Задонске или Епифани — тоже старинных городах. Азов — это современный город, в котором древности — остатки крепостных стен или пороховой погреб — лишь достопримечательности, хоть и любопытные, но не главенствующие в облике улиц и площадей.