«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

Однако возвращаться к деятельности сионистов чекистам пришлось еще не один раз. В период новой экономической политики значительная часть нэпманов, а следовательно, и значительная часть еврейского населения Украины, была лишена гражданских прав. В этих условиях, вполне справедливо квалифицируя такие шаги власти, как дискриминацию, сионистские организации в Украине усилили свое влияние. В частности, они серьезно стимулировали хозяйственную деятельность евреев, еврейскую кооперацию, создавали кружки самообразования, в которых учеба осуществлялась на иврите и тому подобное. Даже лояльное к большевикам Главбюро Еврейской секции при ЦК КП(б)У вынужденно было констатировать, что сионистские группировки, совсем недавно слабые и не оформленные организационно, превратились в крепкие структуры с суровой дисциплиной и конспирацией под руководством опытных деятелей [356].

25 июля 1925 г. Всеволод Балицкий послал к ЦК КП(б)У докладную записку «О деятельности сионистских группировок». Он обращал внимание на увеличение сионистских группировок по всей Украине. В связи с этим отмечал: «Беря во внимание вышеизложенное, для того, чтобы парализовать деятельность сионистских группировок в Балте, Екатеринославле, Полтаве и Донбассе, считаем необходимым разновременно осуществить операцию по снятию верхушек организаций: в Екатеринославле в количестве от 12 до 15 лиц; в Балте – до 10 лиц; в Полтаве – до 20 лиц и в Донбассе – 25 лиц»[357].

Из доклада прокурора УССР Л. А. Крайнего (Карпиловского) на совещании прокуроров в 1927 г. «О работе ГПУ и Прокуратуры по борьбе с сионистским движением» узнаем: «1924 год и в особенности 1925 г. отмечается огромным, прогрессирующим ростом сионистского движения с социалистическими оттенками. Движение в этот период приняло широкий политический антисоветский характер, захватывая все более и более широкие массы мелкой еврейской буржуазии, учащейся молодежи и даже некоторой части трудящихся.

К концу 1925 года, когда сионистское движение достигает своего кульминационного пункта, численность сионистских партий на Украине достигает 30000 человек»[358].

Большевистский режим быстро понял, что имеет дело с достаточно мощным конкурентом. Именно поэтому вся история нэпа может быть прочитана еще и как история противодействия сионизму. Это противодействие было открытым (например, аресты активистов сионистских организаций, ссылки) или латентным (давление, угрозы). Авторы упомянутого документа-доклада, очевидно, грешат против истины, когда, описывая кризис сионистского движения начала 1926 г., будто отстраняются от этого процесса: «Кризис сионистского движения в начале 1926 г. характеризуется приостановкой роста и потерей влияния среди еврейских трудовых масс. В организациях начинается внутреннее брожение и “переоценка ценностей”. Руководящие органы сионистских партий пытаются внешними шумными выступлениями приостановить отход масс и заглушить внутреннее брожение. Март-апрель 1926 г. характеризуется небывалой до того времени внешней активностью верхов сионистских организаций. Выступления эти однако, не находят отклика в трудовых еврейских массах и приводят к результатам, противоположным тем, которых ожидали сионистские лидеры. Вместо прежнего сочувствия, с которым встречалось каждое сионистское выступление на массовом еврейском собрании, сионисты в настоящее время встречают явно-враждебное отношение, выливавшееся зачастую в форму “затюкивания сионистских ораторов и изгнания их из собраний” [359].