Квартира в строящемся доме

– В смысле? – удивилась я. – Выпиваешь и дерешься?

– Да нет, − Васечка поправил воротничок рубашки и прогладил его утюгом. Рубашка застонала от удовольствия. – Буквально в козла превращаюсь.

Я стала думать над Васечкиными словами о договоренности. Знаете, бывают люди, которые могут договориться с кем угодно и о чем угодно. Но бывают люди – я, например, − которые сами с собой договориться не могут, а если и удается, то сразу же нарушают договор. Тем не менее, я попробовала договориться с рабочими. Они как раз делали перепланировку кухни под автобан.

– Послушайте, − завела я. – Давайте заключим договор. Вам нужно закончить строительство этой квартиры, но не раньше, чем закончится строительство дома, так?

Рабочие кивнули, прораб сдвинул мотоциклетный шлем на лоб.

– Давайте вы сейчас быстро сделаете мне самый простенький ремонт, и оставите что-то недоделанным, − быстро выпалила я.

Рабочие разом загалдели и замахали на меня руками, мне в голову полетел рельс, оставшийся со вчерашнего проекта железной дороги. Прораб, обняв меня за плечи, быстро вывел из кухни.

– Не надо так с ними, − попросил он мягко. – Они же люди верующие.

– В смысле? – не поняла я.

– Вот вы городские странные, − покачал голову прораб, придерживая мотоциклетный шлем на лбу. – К чему было поминать святого Ремонтяя?

– Святого кого? – переспросила я. Прораб вздохнул, и, достав планшет с бумагой, стал быстро рисовать схему с замерами.

– Святой Ремонтяй, − попутно объяснял он, − сходит на жилище. И если он уж это сделал, то больше не оставит этих мест и его обитателей. Это как герпес, − мечтательно добавил прораб. – А вы говорите – нарочно что-то не доделать. Вы что, не верите в промысел святого Ремонтяя?

– Скажите, раз уж религия вам запрещает сделать ремонт не полностью, может, вам можно хотя бы как-то его ускорить? – мягко поинтересовалась я.

– Ну знаете, − возмутился прораб, − всему есть свой предел! Парней моих обидели, а теперь подло говорите о сроках!

Клацнув зубами, прораб скрылся в кухне. Оттуда раздавался шум автострады.

Рабочие всерьез обиделись на меня. Ночью они молча сделали перепланировку комнаты, пока я дремала. Поэтому первое, что я увидела, открыв глаза – роскошный лимузин. Его дверь порывисто открылась, и седоволосая коротко постриженная леди-кокаинщица в лиловом вечернем платье с тревогой посмотрела на меня.

– Подойди, дитя, − произнесла она тоном, который не терпит отказов, и я, как зачарованная повиновалась.

– Наклонись, − велела леди и доверительным шепотом сообщила мне на ухо. – Милочка, меня ужасно мутит!

Я не успела отскочить, и старая кокаинщица мило улыбнулась и вывернула содержимое собственного желудка мне на ноги.

– О Боже! – ахнула я, не успев отскочить.

– Спасибо, милая, но я не подаю филологам, − с достоинством сообщила леди, захлопнула дверь, и машина на огромной скорости умчалась прочь.