Контрудар

— Но контролировать я его должен? — задал вопрос Дындик. — Знаете, товарищ комиссар, Ракита-Ракитянский своего царя и то обманул, когда ездил в Америку по снаряды.

— Товарищ Дындик, — ответил Боровой, — разный бывает контроль. Иной неотступно ходит за своим командиром с наганом в руках. Это озлобляет военспеца. Любого из нас озлобило бы. Вот, товарищи, дайте возможность командиру стать главою полка, будь он наш человек — практик, выходец из унтер-офицерской среды или же офицер. Но не таким, каким был злополучный Каракута. И вот скажу еще вам, товарищи, — продолжал комиссар дивизии, — уважайте своих командиров, опекайте по-отечески молодых краскомов, наших будущих полководцев, поддерживайте тех начальников, которых из низов выдвинула наша трехлетняя борьба, подымайте авторитет бывших офицеров и учитесь у них военному делу.

Партийцы покидали помещичий парк. Набежал свежий ветерок. Густые ветви кленов и лип, раскачиваясь, посылали прощальный привет бойцам, идущим в огонь.

Булат, весь в порыве, вызванном горячей речью Борового, подошел к Медуну. Теперь, в сравнении с тем великим, что предстояло впереди, все прошлые перебранки казались ему пустяком. Алексей, понимая, чего стоит каждый коммунист в строю, пригласил земляка в свой дивизион. Но Медун, неподдельно сокрушаясь, ответил:

— Жажду, братишка, в действующую армию, рада душа, да вот штуковина — завтра мы с комиссаром дивизии объезжаем самые передовые позиции.

Войска покидали село. Роты торопились к сборному пункту. Не останавливаясь, на ходу вытягивались колонны. Играли полковые оркестры. С развернутым знаменем шагала торжественно, как на параде, тройка рослых бойцов. Из дворов выбегали, неся на себе боевую выкладку, красноармейцы.