The Мечты. Соль Мёньер

- Ты их там по звуку выбираешь? Или еще какое средство знаешь? – со смехом крикнула Таня.

- Подпорченных много, мороз все же прихватил, - отозвался Реджеп, передвигаясь по земле на карачках, будто морской краб, которых он за свою жизнь приготовил – не сосчитать. – И у обочины брать не хочу. Там машины, пусть раз в месяц, но гоняют. Тебе маленькую или большую?

Он разогнулся и поднял повыше сразу две штуки. И даже в темноте было видно, что форма у них идеальная, как рисуют на картинках. Просто одна была поменьше другой.

- Бери обе! – велела принцесса.

- Тамам! – согласился янычар и, осторожно ступая, чтобы ни на что не навернуться в темноте, направился обратно к ней, потом, точно как телефон, сунул ей меньшую тыкву, и принялся паковаться. Запихнув в рюкзак свою, подставил его и ей: - Кидай.

- Это мы сейчас воруем, да? – задумчиво проговорила Таня, укладывая добычу.

- Нет. Помогаем убирать урожай. Они все равно пропадут!

- Хорошая отмазка, - хмыкнула она. – Пошли уже. Я еще не готова умирать от переохлаждения посреди горной дороги.

- Пошли, - улыбнулся Реджеп, закрыл рюкзак и снова подставил ей локоть: - Сказал бы мне кто, что я среди ночи под голубой луной буду где-то на перевале собирать с тобой тыквы еще пару недель назад! Романтично, да?

- Не уверена.

- А зря. Можно нести любую чушь, но с уверенностью бигбосса. Тебе, кстати, по жизни пригодится. Ты же планируешь быть бигбоссом? 

- Я запуталась, - устало проговорила Таня. Она жутко замерзла, у нее болели ноги и взрывалась голова от алогичных сентенций турецкого повара.

- Это потому что сама не знаешь, чего хочешь. То ли рыбы жареной, то ли меня придушить.

- Я хочу в кровать, - буркнула она себе под нос.

- Хм… Устала, да? Каблуки? – наконец догадался наш турок царя небесного. 

- Я же не в поход собиралась…

- Угу… - пробухтел Четинкая и снова посмотрел на Танину ладонь на собственном локте. Вообще, конечно, идея ехать к черту на рога именно сегодня – была лучшей из всего, что сгенерировал его мозг в последнее время. С другой стороны, никто ее не заставлял ведь. Да и он не обязан учитывать такую хрень, как высота каблуков этой дурёхи.

Мысленно поприрекавшись с самим собой с полминуты, шеф все же не выдержал.

В конце концов, раз уж взялся тянуть эту ношу, то придется это делать и в буквальном смысле.

Вряд ли Таня сама ожидала, как в одну секунду ее ноги оторвутся от земли, земля придет в движение, умудрившись закружить даже темноту вокруг нее. И не успела она моргнуть глазом, как обнаружила себя на руках у Реджепа Аязовича, а он, с самым невозмутимым выражением лица, проговорил:

- Возьми, пожалуйста, телефон и свети на дорогу.

И даже любимое «джаным» добавлять не стал, чтобы не бесить ее еще больше.

- Стой! – неожиданно рявкнула Таня совсем рядом от его уха.

От ее громкости Реджеп резко повернул к ней лицо. И теперь рядом оказались их губы. Дыхание коснулось кожи. Носы почти соприкоснулись. И неожиданная Танина легкость показалась ему на мгновение почти призрачной. Он ощущал пальцами ее тело там, где держал – под коленями и где-то на ребрах, спрятанных курткой. И чувствовал это так остро, что сам не понимал, откуда вдруг взялись эта острота пополам с легкостью.