Спаси и сохрани

Рукомойников зевнул. Стихи, духота и бесконечно гыкающие балбесы из четвёртого отряда навевали на него тоску. Генка вынул из кармана айфон и чекнул новостную ленту.

– Чего пишут? – Над плечом столичного мажора возник сначала выдающихся размеров нос, за ним подтянулись локаторы-уши, а затем – Верка Балбесова целиком.

– Да вот… Опять судят блогера Карнавального.

– Ауф! – Глаза Верки загорелись в предвкушении свежей сплетни. – А в этот раз за что?

– По-моему, они и сами не до конца понимают…

Подслушав ещё парочку случайных и малосодержательных разговоров, Балбесова поскучнела и вернулась к подругам. Катя Лисичкина откровенно спала. Ирочка Рейфшнайдер-Хрюкина пробовала себя на интеллектуальном поприще – придумывала новый мемчик. Для этого она в тайне ото всех сфоткала Рината Архимедова и теперь сочиняла к фотке смешную подпись. Но то ли Ринат оказался каким-то немемасным, то ли Ирочке не хватало креатива и опыта, но подпись никак не сочинялась. С горя Хрюкина решила впасть в депрессию, однако вспомнила, что уже делала это три недели назад. Две депрессии за один месяц – это гарантировано сухие и ломкие волосы с секущимися концами, чего Ирочка допустить никак не могла.

Единственными, кто всерьёз интересовался происходящим на сцене, были члены жюри, расположившиеся в почётном первом ряду. Больше всех радовался председатель Лаврентий Палыч. Отставной военный млел, как оставленный на солнце мармелад, задорно хлопал в ладоши, шевелил усами и источал настолько приставучие флюиды, что его настроение невольно передавалось сидящим рядом дамам – Ниночке и Изольде Аскольдовне. Секретарша, вытягивая губы, норовила придвинуться к директору ближе. Хозяйка библиотеки, напротив, отодвинулась как можно дальше. Обмахиваясь веером, затейливо замаскированным под хвост павлина, в лёгкой чёрной блузе с широкими рукавами, поблёскивая перстнем на каждом пальце, позвякивая серьгами и браслетами, она походила на цыганскую баронессу.