Боевой маг в неБОЛЬШОМ отпуске

Близняшки, услышав мою речь, сперва испугались, а потом даже восторгались моей непоколебимой решимостью и смелостью.

Хотя они не знали, что э́то для меня вполне себе обычное общение.

Уж я‑то за эти четыре года каких только королей и императоров не встречал в подземельях. И разговоры у нас заканчивались не в их пользу… далеко не в их, раз я́ стою здесь — живой и охренительный.

Тем временем император стал подванивать.

Пот на лбу — это фигня, а вот императорское раздражение — оно–то энергетически смердело сильнее, чем отрыжка моего напарника. Даже моя прана брезгливо «отвернулась».

— Ты будешь и дальше молчать, не зная, что сказать?.. или, наконец, что–то выдавишь из себя? — спокойно добавил я, чем ввёл Морозова старшего в ещё больший ступор.

В коридоре послышались цоканья знакомых каблуков.

Морозов посмотрел мне за спину и усмехнулся.

Я боковым зрением заметил три силуэта.

Конечно же, тень Королевы Марго, чьи роскошные чёрные волосы чуть ли не собирали пыль с кафеля… хотя какая там пыль в таком проветриваемом огромном стеклянном помещении.

— Вот тебе и конец пришёл, т-тва… творческая личность, — шёпотом захохотал Морозов старший.

Кто его назначил императором?

Как такое ссыкло могло им стать?

Почему те, кто засовывают свой гнилой язык в жопу, правят миром?

Или он всё же император чего–то очень маленького?

Ответ не заставил себя долго ждать.

Впрочем, Морозов старший сам проговорился:

— Император Старой Магической Москвы сейчас примет решение, от которого я буду в восторге.

Ага, значит, за моей спиной Королева Марго, ещё одна девушка, ну и император Старой Магической Москвы.

Наконец, я обернулся.

Да вы издеваетесь.

Вот чего–чего, а этого я точно не ожидал.

За мной стояли не трое, а четверо: Королева Марго; её младшая сестричка, она же моя боевая подруга — Беляева Кристина Александровна; необычный котик с обсидиановой шерстью; ну и сам император, который не только держал котика, но и давил лыбу, как Кристина. А самое интересное, что Кристина тоже была похожа на императора.

Вот это поворот.

Беру свои слова обратно насчёт Морозовых.

Говорю заново: какова вероятность, что в первый же день попаданчества я буду замешан в фантастической хрени, где справа от меня встанут дочки–близняшки императора Новой Магической Москвы и сам император, а слева — дочки императора Старой Магической Москвы и сам император со своим котиком, который единственный смотрел на меня как на говно?

Добавлю, что я при этом почему–то не испытывал разочарования, а очень даже кинематографично охреневал от пафоса, пофигизма и красоты обсидианового кота.

Похоже, этот кот с обсидиановой шерстью был мною, только в животном мире.

Кот и его угольные «ласково–неласковые» глазища смотрели мне в душу, а я пытался найти в его глазах нечто похожее на мою душонку, но находил лишь нотки издевательства.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда кот и я поняли, что не сможем друг друга переглядеть и нужно взять реванш чуть позже, Королева Марго схватила меня за руку и сказала: