Мы будем жить

«Дорогая Рэйн Вайлетт, с восемнадцатилетием Вас. Вы вступаете во взрослую жизнь, поэтому перед вами открывается несколько путей. Первый – оставаться в сером мире и жить неблагополучной жизнью, которая не приносит радости. Второй путь – это вступить в нашу команду и увидеть мир другими глазами, получить привилегии. Надеемся, что вы примите правильное решение. С уважением, Кристалл Вайлетт, главный фармацевт федерации».

Так сухо и официально. И так неприятно. Лучше бы она забыла обо мне, было бы не так больно. Я даже совсем не удивилась, когда обнаружила те пресловутые таблетки в подарочной упаковке. Лекарства для особых клиентов, действующие в ускоренном режиме. Да, поистине родительская забота. Коробка отлетела в сторону, а у меня возникло дикое желание завопить. На глаза попалась старая фотография, где мать держала меня на руках и улыбалась. Мы обе выглядели такими счастливыми. Где же теперь это счастье? И если раньше в глубине души теплился слабый огонек любви к той, что меня родила. То теперь меня словно окатили холодной водой. Нас ничего не связывает, я для нее такая же овца из общего стада.

Предательство матери, отчужденность отца и безразличие брата слились в ядерную смесь, которая разъедала мою душу изнутри. Никому не нужная, никому не интересная, сломанная.… Где стоит отцовское спиртное я отлично помнила. Никаких прощальных записок, никакого сожаления. Только я, джин и эти треклятые таблетки. Хуже ведь уже не будет, верно?

Закрыв глаза, поднесла ладонь с пилюлями и уже была готова проглотить все это, как ощутила резкий удар по щеке. Передо мной оказалось гневное лицо Кори. Еще чуть-чуть и он превратится в разъяренного демона.

– Ты что делаешь?! – Заорал он.

– Избавляю тебя от своей надоедливой опеки, отца от обузы, а мир… мир даже не заметит моего отсутствия.

– Дура! Идиотка!

– Не ори на меня, – огрызнулась я и икнула.

– Да ты пьяна, – Кори опустился передо мной на колени. – Рэйн, ты хоть представляешь, что ты чуть не натворила?

Не зная, что ответить и как ему все объяснить, я разрыдалась.

– Глупая сестричка, – он прижал меня к себе, – прости, что заставил тебя считать себя ненужной. Просто ты так вошла в роль матери, что перестала думать о себе. Так нельзя, тебе ведь всего восемнадцать лет, ослабь хватку. Я уже достаточно взрослый и могу разделить хлопоты и переживания вместе с тобой. Пожалуйста, не плачь, ведь сегодня такой праздник.

– Что еще за праздник?

– Ну, здрасьте, – Кори присвистнул, – день, когда моя сестра стала официально старой – это праздничный день.

– Не такая я уж и древняя, – я не смогла не улыбнуться на его шутку. Брату всегда удавалось поднять мне настроение. – Я скучала по твоим подколкам.

– Я знаю. Я вел себя как идиот. Мир? – Он протянул мизинец, как часто делал это в детстве.