Дайко в саду Вадупак

– Ладно, я согласен. Давайте монеты, – и Дайко вытянул руку.

– То-то же, – промолвил Паук и бросил монеты на стойку. – Всё равно купишь себе что-то расточительное и неэкономное!

– Много на эти гроши не купишь, – проворчал обиженно Дайко и побрёл к выходу.

– Ты заходи, если раздобудешь что-то ещё! – кричал ему вслед довольный Паук.

Дайко в расстроенных чувствах удалялся от дома ростовщика. Дела его так и не заладились. Мало того, что не выручил почти ничего за ошейник, так ещё и доберман Ревузи штанину порвал, напав на него у лестницы. Денег на обед не хватало, лишь самую незначительную малость мог Дайко себе позволить, и он решил насытить себя только вечером перед сном для лучшего отдыха и крепких сновидений. А теперь, достав из кармана пуговицу, он стал жевать её. Это всегда помогало и раньше в унылые времена.

Он вышел на небольшую улицу. Слева и справа расположились торговые ряды, люди переходили с одной стороны на другую, приценивались, сговаривались, покупали. Как это здорово! Вот так вот ходить, выбирать, становится владетелем вещи, пусть даже и самой незначительной. Здесь съестные лотки, а за ними ящики, а в них фрукты и овощи разные – и каких тут только нет цветов и объёмов! Вот бы прихватить с собой хоть что-нибудь. А там, на другой стороне, пироги румяные – сочники, манники, ватрушки сладкие, кулебяки, расстегаи, курники мясные. Все такие вкусные, но нужно терпеть, а может попросить, и он просит.

Он рассказывает торговке, что рождались в его семье дети многажды, но все помирали в раннем возрасте ни с того ни с сего. Один он остался, младшенький. Взяла как-то мать его в церковь на таинство, оставила корзину с ним послушнице, а сама к священнику в исповедальню отправилась, а он вылез и схоронился за аналоем, укрывшись за его пеленой и паволокой. Темно было, не разглядели они его. Мать тогда во всём и призналась. Рассказала, что полюбила отца его страстно, Богу непрестанно молилась, говорила, что не нужно ей ничего кроме любви его и соседства, что от всякого другого счастья на свете готова отказаться. Шесть дней всё молилась и плакала. А на седьмой отец и свататься к ней пришёл. Стали жить они вместе, как неразлучники, а детей их всё Бог к себе на небо призывает. Сказал тогда священник, что пока шестерых детей не изведёт несчастье, не родятся у матери чада здоровые и таланные. Услышал про то Дайко, вспомнил, что он шестым в семье уродился, испугался участи своей неминучей и сбежал из дома, подальше от матери. И спасло то его от гибели и теперь сиротой несчастной он по городу мается, ищет сочувствия и понимания в людях. И не будет ли торговка к нему добра и не накормит ли его в честь праздника. Но не поверила она ему и прогнала.