Охотники

Проникновенная песня, хоть и дворовая.

Девчата рыдают, парни сжимают кулаки.

– Эй, салаги, – раздается пьяный окрик дяди Коли, – дайка, рыжий, мне гитару. Я поиграю.

Ребята переглянулись.

То ли это мстительно – солдатское «ковыляй потихонечку", то ли это идиотское "салаги", то ли пьяный выпендрёж этот, наглый и незаслуженно хамовитый, то ли накопившаяся в душе за последние месяцы злость и обида, но Женька вскакивает и со словами:

–Поиграть захотелось, сволочь, – подбегает и неожиданно прямой левой апперкот прямо в лобешник Коле и врубает.

Никто такой реакции не ожидал.

Коля, опешив, сделал несколько шагов назад, но пнуть своим кирзовым сапогом Женьку в живот не успел. тут налетели Санька, Гоша. И в ухо в глаз, и в плечо Коли посыпались удары.

Сквозь шлепанье и пыхтенье слышалось глухое и злобное:

– Это за Джека, это за салаг, это за мамку.

–Хватит, парни, хватит, – крикнул Генка, брякнув в страхе струнами брошенной на траву гитары. – Все хватит, вырубили мужика.

–Так ему и надо, – коротко бросила Ленка, вытирая слезы, оставшиеся еще от печальной солдатской песни.

– Так ему и надо, – повторила она, разглядывая лежащего в темноте дядю Колю.

Он был тощий, но длинный и тяжелый, и впятером парни еле дотащили его до подъезда, кое-как, с отдыхом, на второй этаж – к Женькиной квартире.

–Опять нажрался, скотина, – оценила ситуацию тетя Рая, – ну парни спасибо, вот сюда, рядом с диваном положите.

– Крови – то сколько! – всплеснула она руками, батюшки мои.

–Упал наверно, ушибся, – невинно пожал плечами Женька, нисколько при этом не краснея.