По прозвищу Оборотень

Я воспользовался моментом и разворошил его вещи в квартире. Я отгонял мысли в своей голове и не мог поверить, что мой напарник как-то причастен к этим убийствам. Но всё встало на свои места, когда я нашел у него в шкафу стопку фотографии убитых жертв. И Леры тоже.

Я хотел задушить его прямо там, в квартире, но взял себя в руки и решил проверить все остальные факты. Я уехал к себе в кабинет и стал шерстить все дела. Керимов жил один и никто не мог подтвердить, где он был в дни совершения убийств. Я не знаю был ли он знаком со Щукиным, но я предположил, что Щукин был его сообщником и помогал ему проникать в квартиры. Щукин представлялся контролёром и впускал Керимова. А там уже Керимов делал всё остальное.

Я убедил себя, что Керимов и есть тот самый Оборотень. И стал ждать. Каждый день я наблюдал за ним и даже следил. Он вел себя нормально первые дней пять. Потом каждый вечер он выходил гулять по городу и буквально шляться от дома к дому и ходить за девушками. Он их преследовал! Прямо до квартиры, потом стоял у дома минут двадцать и уходил домой. Он искал новую жертву.

Николай Николаевич внезапно встал и протянул мне руку.

– Что? – не понял я.

– Дай мне диктофон.

Я вынул записывающее устройство и отдал старику. Он поднес диктофон к губам и продолжил:

– Во время задержания Щукина я убил своего напарника не случайно. Я застрелил Керимова. Я уничтожил эту мразь одним выстрелом.

Ушаков швырнул диктофон на стол. Я медленно убрал устройство в сумку и спросил:

– Почему я должен вам верить?

Ушаков посмотрел на меня и покачал головой: