Край Вечности [litres]

Я пробираюсь по пыльному заставленному помещению, мимо мрачных закоулков, теней и зияющих между ними дыр, словно иду по канату, натянутому между мирами. Стоит немного оступиться – и попадешь куда-нибудь не туда.

– Мистер Чемберс… – произносит тихий голос.

И хоть зрение еще не совсем привыкло к темноте, я знаю, кто меня зовет. Тот незнакомец. Человек со звездами вокруг глаз и невидимой ношей на плечах. Тени будто сами собой расползаются от нас по углам. Я стою, смотрю в его неповторимое лицо и чувствую, что теряюсь перед ним, как дитя, которое таращится в ночное небо.

– Сэмюэл Чемберс, – повторяет он.

Я киваю, хотя незнакомец не задавал вопроса. Он и сам знает, кто я, наверняка.

– Можем поговорить?

Не представляю, что ответить, поэтому просто еще раз киваю. Мне все кажется, в любую секунду на меня с небес снизойдет кара за ту давнюю гибель мистера Джинна. Сейчас незнакомец набросится. Но ничего подобного не происходит. Он лишь вздыхает и кладет мне руку на плечо. Похоже, намерения у него вполне мирные.

– Хорошо, – говорит он. – Я не хотел вас напугать.

Незнакомец идет к выходу, в ту дверь, откуда я только что пришел. Я медленно хромаю следом, и мы выбираемся наружу. Приходится все сильнее опираться на трость.

– Где мы можем поговорить? – спрашивает незнакомец.

Я оглядываю улицу. В Дине негде уединиться. Пойдем мы хоть в закусочную, кофейню или пиццерию – весь город будет на нас глазеть и трепать языками. Еще бы – с такой-то внешностью, как у лысого! Джерри – малый, что ухаживает за моей фермой, – тут же примчится узнать, все ли в порядке. Предложит денег – их он всегда предлагает в первую очередь, если что-то случается. Будто деньгами можно решить любую непредвиденную ситуацию, будто деньги – ответ на все незаданные вопросы.

– Я живу в десяти минутах отсюда, – устало сообщаю я. – Поедемте ко мне.

– Да, но вам придется меня подвезти, если можно. Я без машины.

– Ну, разумеется, – бормочу я. – Как вы вообще сюда добрались?

Он молчит и с улыбкой приподнимает продырявленную бровь.

– Все ясно, – ворчу я. – Вы даже не представились.

– Зовите меня мистер Генри.

– Когда люди предлагают называть их каким-то именем, – откашлявшись, бормочу я, – сразу кажется, что оно ненастоящее.

Он снова улыбается. Из-за всех его морщин, татуировок и пирсинга сложно понять, дружелюбная это улыбка или ухмылка. В воздухе внезапно веет холодом, как перед снегопадом.

Мы возвращаемся к моей замерзшей машине, рассаживаемся по местам и едем на север, оставляя Дин позади. Авто испускает клубы выхлопов, под серым небом царит тишина. Суровые зимние дни по-своему очаровательны: низкие облака висят над полями, ряды засохших стеблей кукурузы напоминают щетину на лице старого добряка-соседа. Горы покрыты облетевшими деревьями, окрашены в серый, коричневый и где-то даже фиолетовый, а в тенистых местечках, словно алмазные вены, затаились ледяные дорожки.