Я все равно тебя добьюсь

Понимаю, что бороться с ним бесполезно. Спускаюсь вниз и вместо того, что бы уйти, направляюсь к бару. Бармен, молодой паренек, окидывает взглядом и через пару секунд передо мной появляется упаковка влажных салфеток. Отрицательно качаю головой:

- У меня нет зеркала!

Сумка и телефон остались наверху. А возвращаться мне запретили.

На что бармен берет салфетки и сам вытирает кровь с моего лица.

- Царапина! Жить будешь!

- Спасибо! – пытаюсь улыбнуться, но не получается.

- Текилу?

Утвердительно качаю головой.

Наверно, все смотрят, на меня, но мне все равно. Я пока еще нахожусь в прострации. Бармен ставит текилу на стойку, я хватаю рюмку и одним глотком вливаю в себя алкоголь. Внутри все загорается и становится тепло.

- Еще!

Бармен повторяет свои манипуляции, я свои.

Вообще, я редко пью, но сегодня все не так, как обычно.

- Еще!

И снова мы с барменом работаем слаженно, как команда.

- Еще!

Бармен отрицательно качает головой. Я смотрю на него и понимаю, что этот тоже мне теперь не поможет. Встаю и ухожу.

Беру свое пальто и через минуту оказываюсь на свежем воздухе. На улице толпятся люди. Все опять смотрят на меня, но я прохожу мимо и постепенно отдаляюсь от клуба.

Январь в этом году выдался по-настоящему зимним, и тонкое пальто и туфли на шпильке совсем не спасают от холода. Такси мне не вызвать, поэтому иду куда глаза глядят. Мороз освежает мои мысли, и меня накрывает понимание происходящего. Слезы текут по щекам, по подбородку и теряются где-то в районе шеи. Сегодня я совершила ошибку, за которую мне никогда не расплатиться.

Олег называл меня обидными словами, но он был прав. Я действительно спала с ним за деньги! И в подтверждение тому есть договор, где кроме этого, есть пункт об измене. В случае неверности с моей стороны я должна буду вернуть полученную сумму в тройном размере в течение десяти дней, иначе Олег разрушит мою жизнь. Он уже почти это сделал, и теперь не остановится.

Я завыла. Последствия были необратимы.

Взгляд зацепился за скамью на пустой остановке. Я подошла, села, размазала кулаком тушь и кровь по щекам, и приготовилась умереть на жутком морозе. Не знаю, сколько прошло времени до момента, когда передо мной остановилась черная машина. Стекло медленно опустилось, и я увидела Макса. Лицо в ссадинах и крови, костяшки рук сбиты.

- Садись, - не то ли попросил, не то ли приказал он.

Я отрицательно помахала головой.

- Блядь, я сказал, садись! – заорал Головин.

Спорить сил не было. Я медленно встала, подошла к машине и села в теплый салон, подписав себе, наверное, тем самым смертный приговор.