Чан Кайши

Незадолго до южного периода, в 1917 году, он выберет себе и еще одно имя, которое ему самому будет нравиться больше других, — Чжунчжэн («Срединный и правильный»). Его он тоже возьмет из «И цзина», из комментария ко второй линии шестнадцатой гексаграммы: «“Бу чжун жи, чжэнь цзи”, и чжун чжэн е» («<То, что “Он проникает в суть вещей>, не дожидаясь, пока они изменятся, <и то, что> он все делает совершенно правильно и его ждет удача”, показывает срединная и правильная позиция <линий>»).

Но это будет позже, а пока семейство Суаня продолжало выполнять традиционные обряды. Родителям роженицы, жившим в соседнем уезде, за горой Сюэдоушань, в 25 километрах от Сикоу, послали петуха — возвестить о рождении внука. (Если бы родилась внучка — послали бы курицу.) Самого мальчика на несколько часов положили на собачью подстилку, чтобы был «здоров, как собака», а губы его смочили мясным бульоном, дабы был богатым и счастливым. Мальчик выглядел здоровым, да и то, что он был рожден в год Свиньи, сулило хорошее будущее: люди, рожденные в этот год, бывают, как правило, честны и искренни, тверды в своих убеждениях и не боятся трудностей. У матери, правда, совсем не было молока, но Суань нанял кормилицу.

Семья Суаня была одной из наиболее уважаемых в деревне. Она владела более 30 му рисовых полей (1 му равняется шести с половиной соткам), бамбуковой рощей и несколькими чайными кустами. И Суань, и его старший брат считались образованными, хотя и не смогли сдать экзамен на соискание ученой степени сюцая. Суань сдавал участок земли в аренду и содержал соляную лавку, в которой помимо соли торговал вином и известью. И соль, и вино находились в государственной монополии, но семейство Цзянов, используя гуаньси (связи) в верхах уезда, смогло приобрести лицензию. В лавке Цзянов всегда толпился народ: многие приходили даже не за покупками, а за советом в разрешении споров или просто послушать умных людей.