Прощайте, глаза цвета хаки!

Муса с размаху ударил Джимми в лицо. Огромный американец издал хищный звук, распрямился, схватил тщедушного Мусу за карманы жилетки и с глухим стуком припечатал к стене. Джимми случайно задел Жанну плечом, и она тоже больно стукнулась о стену.

Муса что-то гортанно крикнул, и местные джигиты, до этого спокойно сидевшие за дальним столиком, поднялись с мест и медленно двинулись к ним.

– Гутериев! На помощь! – закричала Жанна во всю мощь своих легких, заглушив и ресторанную музыку, и крики разгоряченных водкой коллег, и гортанные возгласы джигитов.

– Всем занять свои места! – рявкнул Гутериев, стремительно продвигаясь к сдвинутым столам. Он появился в зале так стремительно, что Жанна не сразу его заметила. Джигиты нехотя вернулись на свои места, репортеры растащили по разным углам Мусу и Джимми.

Жанне стало неловко. Ее страх и ее крик были неадекватны рядовой разборке перепивших мужчин. И чего она так разоралась? Нижняя губа ее дрогнула. Еще чуть-чуть, и она заплачет. Только этого сейчас не хватало! Она не маленькая девочка, взвалившая на себя непосильный груз, а ответственный работник гуманитарной миссии! Ей положено сохранять лицо в любой ситуации.

– По инструкции я не должен был покидать холл, – услышала она глухой голос Гутериева. – Но вы, Жанна, взвыли, как сирена «Скорой». Я за дверью чуть не оглох. В общем, подумал, что случилось что-то действительно серьезное! А тут – обычные разборки перепивших журналистов.

– Извините, я… я просто испугалась, – пробормотала Жанна и жалобно попросила: – подполковник, останьтесь, пожалуйста, так будет спокойнее.