Отец

И это было верным. Малыш проживает каждый день, как абсолютно новую жизнь. В том и кроется настоящее волшебство детства.

– Хотите сказать, он уже забыл обо мне? Не дождётесь.

Мужчина вздохнул.

– Поймите, он всё равно забудет о вас. Рано или поздно. Я не могу запретить вам стоять у этого дерева, но встречаться с сыном вам не позволю. Увижу вас у своего дома – вызову полицию. И сделаю это без колебаний, ведь психическое здоровье моего сына мне важнее ваших эгоистических соображений. Однако мне всё же хочется верить, что вы любите своего сына, не смотря ни на что, и это не даст вам сделать какую-нибудь зловредную глупость. Всего хорошего.

Ариец кивнул и вернулся к себе во двор, оставив Кеннета наедине с собственными мыслями. А те в момент отяжелели. Этот старый фриц не имел никакого права отнимать Патрика у родного отца! Никто не имел на это права. С другой стороны, помимо любви, что в действительности мог дать он своему сыну? На фоне этого богатея, Кеннет был отрепьем, мусором, пылью у дороги. Свой дом он продал, а деньги со сделки были уже практически истрачены. В капиталистическом обществе потребления это приравнивалось к смерти. Социально Кеннет был мёртв.

Маленький и счастливый Патрик вновь резвился во дворе. Если никто не вмешается, его ждёт прекрасное будущее, с видным образованием и дорогим автомобилем, путешествиями и исполнением желаний. Действительно ли Кеннет хочет лишить всего этого своего сына? Из-за своей ущемлённой гордости? Из-за любви?

– Чёрт! – выплюнул он сквозь зубы.

Он ненавидел Эшли всей душой, сейчас ещё больше, чем прежде. Он также ненавидел этого седовласого немца, столь хорошо заботившегося о Патрике. Но намного сильнее он ненавидел себя. За нерешительность, недальновидность, слабость и прочие пороки, которые привели его к этой ситуации.