Тысяча и одна ночь

— Можешь идти! Деньги лежат на столе. Будь добра, уйди, пока я в душе, — иду в чем мать родила в ванную, тушу по дороге сигарету в пепельницу.

— Я могу потереть тебе спинку, мррр — раскрывает ноги и предлагает мне себя рыжая.

— Ты мне приелась, пока. — отшиваю её и закрываю дверь с другой стороны. Она говорит что-то ещё, но я её уже не слышу. Наспех ополоснувшись в холодном душе, надеваю на мокрое тело домашние штаны. Босиком спускаюсь в подвал. Этот дом я купил на свои первые заработанные деньги. Зависимым быть от своего отца не было желания и поэтому работал с самого юного возраста. Сколько себя помню, я всегда хотел выйти из тени моего любимого папочки. И не потому что я зажравшийся мажор, нет. Я хотел быть личностью, создавал себе имя сам, шаг за шагом. Для меня это было важно и принципиально. И сейчас во многих делах вопросы семейного бизнеса решаю я. Двери подвала автоматически открываются. Взглядом нахожу Руслану, однозначно мне это имя зашло, я его помню. Лежит на деревянной тахте, свернувшись калачиком. Охрана мне сказала, что после моего ухода, она ни разу так и не встала, не притронулась к еде. Прохожу вглубь помещения. Замечаю, как тело девчонки напряглось. Отлично, значит мы не спим. Подхожу бесшумно к ней сзади, останавливаюсь и осматриваю её русые волосы, которые я уверен, еще ни разу не красили краской. Когда она свалилась на меня в дверях, острым нюхом уловил аромат её волос. Ромашка. Этот запах мне был знаком, но откуда я так и не понял. Смотрю на выпирающие лопатки, затем в глаза бросаются тонкие и до ужаса красивые лодыжки. Да, мой личный фетиш — это тонкие лодыжки. Мне сразу захотелось их пальцем руки коснуться. Тигрица лежит и не двигается, притворяется спящей. Думает, что если она будет спать, то избежит своей участи. И, кажется, я знаю, что делать, чтобы мы окончательно «проснулись». Указательным пальцем левой руки скольжу по бархатной коже ноги, слегка касаясь. Волна мурашей пробегает по её конечностям, тело пружиной сжимается. Рука останавливается на белых тоненьких шортиках. Пальцем поддеваю тонкую резинку медленно, спуская её вниз. Словнл ошпаренная кипятком, пигалица подпрыгивает с места, прижимается к изголовью. Я же говорю, она дикая кошка, молча про себя смеюсь, очень интересно становится. Сидит с покрасневшими глазами и белыми губами, всем телом дрожит, грудь в маечке с торчащими сосками вздымается. Пальцы закололо от того, как сильно мне захотелось их прокрутить. Наверное, я залип на этом соблазнительном моменте, потому что она закрывает руками взор, перекрещивая их друг с другом. Смотрит светлыми глазами, кидает в меня молнии ненависти. По ее виду становится ясно, будь ее воля она сейчас же расцарапала мое лицо.

— Почему не кушаешь и не пьёшь воду? — прокашливаюсь я, рассеиваю тишину, возникшую между нами. Кошка дезориентирована заданными вопросами.