Клятва любовника [ЛП]

— Поверить не могу в твою дерзость, — сказала Джулс низким, резким тоном.

Далтон медленно и соблазнительно улыбнулся.

— Да, у меня и правда есть яйца, не так ли?

Так вот к чему все это? Ее взгляд опустился ниже его узкой талии. Он обладал невероятным телосложением, заставлявшим ее думать не только о его яйцах, но и о каждом дюйме его тела. Она снова сосредоточилась на его лице, увидев, как потемнели глаза, в то же время его рот расплылся в одной из тех улыбок, говоривших — «попалась». Он разгадал ее мысли, когда она смотрела вниз.

— Слушай, Далтон, — сказала Джулс строгим голосом, стараясь не устраивать сцен. — На случай, если ты еще не понял, ты мне не нравишься.

Он усмехнулся, и вместо того, чтобы разозлить ее, это звук пробежался у нее по спине легкой дрожью.

— Тогда мы квиты, Джулс, потому что ты мне тоже не нравишься.

* * *

Да, Джулс могла ему не нравиться, но он действительно ее хотел, признал Далтон, пристально глядя на нее, надеясь, таким образом вывести из себя. Он мог представить все, что сделал бы с ней, если бы ему когда-нибудь выпал такой шанс. Она являлась причиной многих бессонных ночей и потери душевного спокойствия. Что еще хуже, она мешала ему желать других женщин. Всякий раз при виде Джулс, ее женственность наносила удар по его либидо, главным образом потому, что он не мог получить то, что видел.

Чушь собачья.

Он отказывался признавать, что она отличалась от любой другой женщины, которую он видел, хотел и получал. Он знал женщин, мог читать их, как книгу. Хотя первым бы признал, что в Джулс есть несколько глав, которые он предпочел бы пропустить. Суть в том, что она хотела его, вероятно, так же сильно, как и он. Она могла притворяться, что это не так. Могла с этим бороться. Могла даже отрицать. Но аромат женщины не лгал. Она носила «Амаридж», как никакая другая, и то, как парфюм смешивался с химией ее тела, было таким чертовски умопомрачительно горячим, как некий афродизиак, до бесчувствия одурманивающий Далтона и заставлявший быть грубым, когда он должен вести себя как джентльмен. Это усиливало сексуальное влечение к ней, и он был убежден, что это чувство взаимно.

— Раз мы пришли к согласию в отношении общей неприязни друг к другу, зачем маячить у меня перед носом? — спросила Джулс, вонзаясь в его мысли, как острый нож.

«Она еще ничего не понимала», — подумал Далтон, наклоняясь ближе к ней, дыша ей в ухо, словно собирался посвятить в маленький секрет. В каком-то смысле так оно и было.