Любовница твоего мужа

— Я бы не стала этого делать, — выпучила глаза я.

— Чего?

— Поздно, — успела выдавить из себя перед тем, как меня вывернуло на идеально выглаженные брюки бывшего.

И буквально сразу стало легче.

Я выпрямилась, утерла рот тыльной стороной ладони. Глеб стоял ни жив ни мертв и с таким выражением лица, точно я его кислотой вперемешку с дерьмом облила.

Я даже устыдилась. Правда, на очень короткое мгновение. Потом память вернулась.

— А я предупреждала, Вишневский, — сказала мужчине.

— Что? — переспросил он растерянно. Надо же, как его потрясло произошедшее!

— Хоть иногда прислушивайся к мнению женщин, и тогда будет тебе счастье. Наверное.

Точно спрогнозировать я не взялась бы. Не могу знать, в чем смысл счастья для таких, как Вишневский. Да и, скорее всего, он и сам не знает.

— Ах ты мерзавка! — побагровел Глеб. — Специально же все подстроила.

Додумать мысль, как можно подгадать такой специфический момент, я не успела. Бывший замахнулся…

Точно в замедленной съемке я видела его руку, которая вскинулась для пощечины. А потом и пальцы, на тон темнее, чем кожа Вишневского. Чужие родные пальцы. И время вновь побежало вскачь, как и мое сердце.

— Только попробуй, — яростно процедил Грач. — Я тебе все, что болтается без дела, оторву и запихну в ж…

— Лучше засунь туда свои угрозы!

Глеб взвился, словно его в это самое обещанное место только что неистово клюнули, и попытался вырваться из хватки Дмитрия. Но осуществить это оказалось довольно проблематично.

Во-первых, они отличались по комплекции. Хоть Глеб и был спортивного телосложения, но рядом с Грачом выглядел едва ли не дрыщом. Дима возвышался над ним на полторы головы, а разворотом плеч напоминал настоящего богатыря. Если, конечно, те носили кожанки, курили, набивали татуировки и жаловали скорость, как бога.

Во-вторых, с профессиональным боксером, пусть и бывшим, не каждый справится.

В-третьих…

Я мысленно цыкнула на себя и разозлилась. Еще и пары часов не прошло с того момента, как этот мужчина меня жестоко предал, а я вместо того, чтобы плюнуть ему в наглую рожу, перечисляю достоинства.

— Тебя мама в детстве не учила, ханурик, что вот так перебивать крайне невежливо? — свел брови к переносице Грач. — Придется мне заняться твоим воспитанием.

— Воспиталка еще не выросла, — набычился Глеб.

Я закатила глаза. Что бы ни было, а мужчины не меняются: все бы им помериться, хвастануть друг перед другом, доказать собственную крутость. Ну и пусть цацкаются тогда, мне оставаться и следить точно не улыбалось.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной, Рита, — вспенился Вишневский, как только я опять двинулась к подъезду. — Мы не договорили.

— Она может поворачиваться всем, чем только захочет. Не про тебя девушка, не смей ей указывать, — тут же ринулся в бой Грач.

Судя по выражению лиц обоих мужчин, мордобой был неизбежен.