Сокровища скифов

Остатки этого дня и весь следующий мы посвятили осмотру города и его окрестностей. Как я уже говорил, город располагался в степной зоне Российской Федерации, где, по предположениям историков, проживали скифы, наши непосредственные предки. Красивым город назвать было сложно. Большая часть домов представляли собой разбросанные в беспорядке приземистые мазанки как в мультфильме «Жил-был пёс», окружённые фруктовыми садами и овощными грядками. Со стороны казалось, что основатели города просто-напросто сгребли все дома в кучу, оставив между ними неширокие корявые проходы, именовать которые улицами язык не поворачивался. Лишь изредка над этим глиняным царством поднимались двухэтажные коробки вроде нашей гостиницы или кирпичные особнячки местной политическо-бандитской элиты. Атмосфера была пропитана колхозно-мещанским духом, который ко всему прочему лаял, кукарекал, мычал, звенел велосипедными звонками, пел под гармошку похабные частушки и сплетничал в очередях у магазинов. Я, конечно, несколько утрирую, но общее впечатление было именно таким.

В центре города стояло монолитное мрачно-серого вида здание с гипсовой девушкой у парадного подъезда, своеобразное наследство коммунистической эпохи. В здании располагалась местная администрация, а так же милиция, прокуратура и суд. Жители города между собой прозывали его Пентагоном. Приглядевшись к нему повнимательней, я с чувством гордости отметил прозорливость русского человека, умевшего одним метким словом обозначить особенности какого-либо предмета. От здания исходило тяжёлое, враждебное простому человеку давление, от которого начинала болеть голова. Очень неприятное ощущение. Мы немного постояли, разглядывая пентагоновские стены, и пошли дальше.

В наших прогулках по городу я не видел никакой цели, кроме как чисто туристической. Любаша взяла с собой фотоаппарат и всё время щёлкала то старушек на завалинке, то копошащихся в дорожной пыли кур, то купающихся в прудике детишек. Пару раз она просила меня сфотографировать ее, и я с удовольствием сделал несколько снимков. Встречные мужчины не сводили с неё восторженно-похотливых взглядов, и чёрной завистью завидовали мне, счастливцу, имеющему право идти рядом с такой красавицей. Мне было приятно чувствовать эту зависть; объяснять им, что я имею на неё столько же прав, сколько и они, я не собирался. Я старался держаться как можно ближе к Любаше, и однажды мне удалось вскользь коснуться её неприкрытой руки. Ощущения, надо сказать, жаркие. Я мгновенно вспотел и задышал часто, как обессиленная лошадь.

Любаша слишком хорошо ориентировалась в хитросплетениях незнакомых улиц, и к концу второго дня у меня зародилось сомнение насчёт того, что она никогда раньше этих хитросплетений не видела. На мой как обычно прямой вопрос она пожала плечами и сказала, что в детстве занималась ориентированием и что у неё очень хорошая память. Я не поверил, но добиваться правды не стал, ибо если женщина не хочет говорить правду, то она её и не скажет. К тому же, какой-то хулиган бандитского вида ни с того ни с сего решил, что Любаша совсем не против с ним познакомиться, и всё моё внимание переключилось на него.