Убийство Хозяина: Как финансовые паразиты и долговое рабство разрушают мировую экономику

ВВЕДЕНИЕ

Я не собирался стать экономистом. В колледже Чикагского университета я никогда не посещал курсы по экономике и даже не ходил рядом с его бизнес-школой. Мои интересы лежали в области музыки и истории культуры. Когда в 1961 году я переехал в Нью-Йорк, то собрался заняться издательским делом в этих же областях. Я стал помощником Джерри Каплана в «Свободной прессе» в Чикаго и подумывал о том, чтобы начать собственное дело, когда литературный критик Джордж Лукач, специалист по Венгрии, передал мне права на свои произведения на английском языке. А в 1962 году, когда умерла Наталья Седова, вдова Льва Троцкого, Макс Шахтман, распорядитель её имущества, также передал мне права на произведения и архив Троцкого. Но я не смог заинтересовать ни одно издательство взяться за их публикацию. Так что моё будущее оказалось не в том, чтобы публиковать чужие работы.

Моя жизнь резко изменилась за один-единственный вечер. Мой лучший друг из Чикаго попросил меня найти Теренса Маккарти, отца одного из его одноклассников. Теренс Маккарти в прошлом был экономистом в «Дженерал Электрик», а также автором «плана Форгаша». В плане, названном по имени Морриса Форгаша, сенатора от Флориды, Всемирному банку ускорения экономического развития предлагалось за счёт изменения политики банка начать кредитование в национальной валюте для проведения земельных реформ и достижения большей самообеспеченности продовольствием вместо плантаций экспортных культур.

В мой первый вечер встречи с ним я был ошеломлён двумя идеями, которые стали делом всей моей жизни. Сначала он почти поэтически описал движение денежных средств в экономической системе. Он объяснил, почему большинство финансовых кризисов в истории происходили осенью, после сбора урожая. Изменения уровня грунтовых вод на Среднем Западе или колебания климата в других странах приводили к периодическим засухам, которые вызывали неурожаи и опустошение банковской системы, заставляя банки требовать погашения кредитов. Финансы, природные ресурсы и промышленность оказались частями взаимосвязанной системы, очень похожей на астрономию, а для меня — ощущением прекрасного. Но в отличие от астрономических циклов математика сложных процентов неизбежно приводит экономику к долговому краху, потому что финансовая система расширяется быстрее основной экономики, перегружая её долгами, так что кризисы становятся всё более серьёзными. Экономику разрывают нарушения в цепочке платежей.

В тот самый вечер я решил стать экономистом. Вскоре я поступил в аспирантуру и начал искать работу на Уолл-стрит, что было единственным практическим способом понять, как на самом деле функционирует экономика. В течение следующих двадцати лет мы с Теренсом Маккарти почти ежедневно по часу беседовали о текущих экономических событиях. Он перевёл «Историю экономических учений: от физиократов до Адама Смита» — первый перевод на английский «Учения о прибавочной стоимости» Маркса, которая сама по себе была первой настоящей историей экономической мысли. Для начала он посоветовал мне прочитать все книги из своей библиотеки — Физиократы, Джон Локк, Адам Смит, Давид Рикардо, Томас Мальтус, Джон Стюарт Милль и так далее.