![Девять камер ее сердца [The Nine Chambered Heart] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/5/4/9/devyat-kamer-ee-serdca-the-nine-chambered-heart-download.jpg)
Девять камер ее сердца [The Nine Chambered Heart]
- Автор: Парьят Джанис
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Эксмо. Inspiria
- ISBN: 978-5-04-110800-7
- Переводчик: Анна Алексеевна Бялко
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Девять камер ее сердца [The Nine Chambered Heart]». Краткое содержание книги:
Прекрасна, как свет, пробивающийся сквозь стекло».
«Девять камер ее сердца» — не совсем обычная вещь сразу в нескольких отношениях.
Здесь нет основного действующего лица — основная героиня предстает нам в описаниях других персонажей, и мы ни разу не сталкиваемся с ней напрямую, а видим ее только в отраженном свете.
Девять непохожих людей вспоминают свои отношения с женщиной — той, которую они любили или которая любила их.
Эти воспоминания, подобно частям пазла, собраны в единое зеркальное полотно, в котором мы видим цельную личность и связанную с ней историю. Эта история простирается с Востока на Запад через города и годы.
При этом в каждом новом рассказе мы встречаем отзвуки предыдущих историй, и, тем самым, весь текст Джанис Парьят — своего рода зеркальный ряд, коридор отражений, по которому и проходит главная героиня.
Таким образом Джанис Парьят представляет читателям изящную притчу о том, что мы отражаемся в сознании других людей, как в зеркалах. И каждое из этих зеркал — часть нас.
«Восхитительный роман». — Millenium Post
«Искусное, тонкое, психологически достоверное произведение». — Daily Mail
Я ответил не сразу.
— Я бы хотел сказать «да»… Но, честно говоря, я не уверен.
Ты не казалась разочарованной. Ты просто кивнула, словно это был деловой разговор. Я тоже в свою очередь хотел задать тебе несколько вопросов, о тебе, о твоих домашних. Но все это выглядело так, будто тебе на руку присела птичка, клюющая крошки с ладони. Не время делать резкие движения, издавать звуки и пугать ее.
Выходя из класса, ты обернулась.
— Знаете, — сказала ты. — Думаю, вы бы стали.
Скоро наступал конец семестра, и мы начали оформлять выставочный зал. Ты так ничего и не представила. Я был слегка разочарован, но не сильно удивлен. Я даже не мог использовать фразу, которую применял к другим детям: «Как, разве ты не хочешь, чтобы твои родители гордились, увидев твою работу?» Я не был уверен, что твои вообще придут. И не хотел напрягать тебя, говоря: «Бабушка с дедушкой». Не знаю почему, но я чувствовал, что в твоей семье сложная ситуация. Ну, или я так к ней относился.
Когда работы расставлялись, ты слонялась вокруг.
Думая, что ты этого ожидаешь, я не стал спрашивать, где твоя работа. Я спросил, что ты об этом думаешь.
— О чем?
— Обо всем этом… — Я обвел рукой зал, наполненный картинами, рисунками, скульптурами.
— Я хочу посмотреть, как будет, когда все закончат.
И больше мне не удалось извлечь из тебя ни слова. Но я видел, что ты внимательно наблюдаешь, как все расставляется по местам. Тогда у меня даже не было времени спросить, зачем и почему. Это было первое большое событие для меня, оно должно было стать впечатляющим и иметь значение… Ну, какое-то.
В тот вечер я ушел поздно, когда все детские работы были расставлены. Мне казалось, что все получилось довольно красиво. Жаль, что ты не стала в этом участвовать. Я подумал было поставить в уголке несколько бумажных фигурок, которые ты подарила мне, но удержался. Это твой выбор, и я должен его уважать. Очевидно, ты не чувствовала себя настолько частью класса, чтобы тебе хотелось участвовать в выставке.
На следующий день я пришел в школу рано и сразу отправился в зал. Но кто-то успел прийти туда раньше меня. Об этом мне сообщил школьный охранник.
— Одна из учениц, — сказал он. — Она сказала, вы ей разрешили… Дали специальное разрешение… Что-то там поставить. У нее с собой было полно барахла…
— В смысле? — Меня охватила паника. — Какая ученица? Что у нее было?
Он пожал плечами, явно не понимая моего беспокойства:
— Ножницы… бумага… всякое такое…
— Я никому не разрешал ничего делать.
Наконец, он тоже начал слегка беспокоиться:
— Не разрешали?
Я покачал головой.
Он завозился с дверью, отпирая и распахивая ее. Мы быстро пошли вдоль коридора.
В моей голове уже представали сплошные руины. Рисунки, вырванные из рам, разорванные и разрезанные на кусочки. Порванные холсты, разбитые на куски и раскиданные скульптуры. Я еле сдерживал ярость. Кто мог все это сделать? И зачем? На какую-то секунду я подумал о тебе, но заставил себя выбросить это из головы. Почему я вообще подумал о тебе в первую очередь? Может быть, из-за твоей мрачности, одиночества, частой смены настроений? Но ты не все время была такой. И никогда не казалась мне злобной. Хотя кто знает? Дети могут быть очень странными. Я попытался выкинуть это из головы до того, пока мы не войдем в зал. Мы с охранником молчали.
Я вошел. Все было на местах, точно так же как я оставил предыдущим вечером. Ничего не было разбито или сдвинуто с места. Никто ничего не касался.
— Все в порядке? — спросил охранник.
Я кивнул.
— Ну, слава богу.
И тут я увидел. То, ради чего ты приходила с утра пораньше.
На двери, ведущей из зала, с дальней стороны комнаты, была белая занавесь.
Я не мог сказать, что это, ткань или ленты, пока не подошел ближе.
Бумажные журавли. Нить за нитью. Я осторожно коснулся их, и они зашуршали у меня под рукой. Чисто белые. Ровные и одинаковые. Сделанные с индустриальной точностью.
Их была тысяча. Я знал это, не считая.
Говорят, если сложить тысячу журавликов, твое желание исполнится.
Хотел бы я знать, что же ты загадала.
Я так надеюсь, что у тебя все сбудется.
Мясник
Я люблю тебя. И я едва тебя не ударил.
Ты забилась в угол, крича на меня, и я поднял руку. Я до сих пор вижу, как у тебя расширились глаза, а рот приоткрылся в немую «О», словно все слова замерли в горле от удивления. И страха.