Достать со дна черствеющее сердце [СИ litres]

– Я так понимаю, что ты влюбился, а девушка не ответила тебе взаимностью?

– Нет. Была взаимность. Год вместе, потом расстались, а я продолжал ее любить, но уже безответно… Она не верила, что стихи мои! Хотя я написал их кучу для нее. Она думала, что в тринадцать я не могу сочинять так…

– Мне интересен не тот факт, что она не верила, а тот, что ты не влюблялся ни в кого с тринадцати лет.

– Да, это звучит странно, но факт. Из-за этого многие считают меня самовлюбленным эгоистом. Возможно, так и есть, но любить себя не заставишь, любовь или есть, или нет, а остальное – фальшь.

– Хорошо пишешь.

Я говорил правду, всегда как есть. И да, с тринадцати и до семнадцати любил ту девочку и никто после нее не цеплял меня так же. Не закрылся в себе, нет. Но и не открывался, а просто всю любовь вкладывал в себя. Меня можно было назвать нарциссом, эгоистом, но я просто романтик, который был отвергнут.

Я был верен своей маленькой незрелой любви, уже тогда познал страдания из-за расставания и неоправданных ожиданий. В свои тринадцать прошел все то, что проходят взрослые, и это закалило, а вместе с тем сделало меня более черствым к другим. Именно поэтому, взрослея, я притягивал девушек, как магнит. Каждая видела во мне и безразличие, и манящую натуру. Все любят плохих парней, все об этом знают. Девушки хотят стать самой-самой для плохиша, думают, что именно с ними он познает любовь.

Они росли на «мыльных операх», которые смотрели их мамы на кухне и в зале, сопереживая Хуану и Изабелле в их нелегкой любви. А ведь я и внешне похож на тех героев и сам стал таким, хотя и не по своей воле. Каждая пыталась залатать мою рану, стать той самой Изабеллой, но тщетно. Я лишь собирал в копилку разбитые сердца, как монеты.

– Да… Интересный ты человечек. Мои стихи не сохранились, но помню, что ни одного стиха у меня не было о любви. О чем только не было, целая тетрадь исписана, а вот слов, чтобы написать о любви, не находилось.

– А у меня, если заметишь, все о ней. Странно, когда пишешь о любви, как о боли. Наверное, поэтому писатели были так несчастны, но так талантливы.

– Да, заметила.

И скинула мне песню Muse «Feeling good».

– Сейчас слушаю…

Я скинул ей Calvertron «Shitted on Em».

– От этой прусь.

– Услада для ушей. Класс!

– Рад, что тебе по нраву.

– Ладно, пока, приятно было.

– И мне. Пока.