Исповедь бывшего журналиста. Тайны российской журналистики от перестройки до наших дней
- Автор: Ротарь Игорь Владимирович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-00155-496-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Исповедь бывшего журналиста. Тайны российской журналистики от перестройки до наших дней». Краткое содержание книги:
«В журналистике я работал почти 30 лет. Я был корреспондентом таких ведущих изданий, как «Известия», «Комсомольская правда», «Независимая газета». В качестве репортера я побывал на всех войнах бывшего СССР. Я был хорошо знаком не только с миром российских СМИ, но был штатным сотрудником американского советологического центра, а в начале 2000-х несколько лет работал среднеазиатским корреспондентом британской правозащитной организации. Я искренне хотел изменить мир и мечтал о построении в России «свободного демократического общества»…» (Игорь Ротарь)
После этого провала этот человек перестал меня комментировать; думаю, что его уволили.
О стилях
Помню как-то читал воспоминания какой-то журналистки «Известий» советских времен. Она потешалась над каким-то коллегой, не читавшим «Повести Белкина» и другую классику. С точки зрения дамы, это был явный признак профнепригодности. При всем своем уважении к классике я твердо убежден, что современный постперестроечный журналист вовсе не обязан быть гуманитарно образованным человеком. Можно писать великолепные аналитические статьи и репортажи и не знать ни одного стихотворения Пушкина.
Дело в том, что советская журналистика была скорей литературой. Впервые новый «англосаксонский» стиль журналистки ввел в российской журналистике тот же редактор «Независимой Газеты» Виталий Третьков.
В «Независимой» стилю придавали приблизительно такое же значение, как в научном журнале. Главное было донести новую информацию, уметь анализировать.
Как считал главред «НГ», такой стиль был характерен для англосаксонской журналистики.
Кстати, в своей книге «Как стать великим журналистом» Виталий Товиевич объясняет, почему англосаксонская журналистика отличается от российской. Дело в том, что в Великобритании журналистика появилась уже тогда, когда в стране существовала развитая литература, а в России литература и журналистика появились одновременно; от этого и произошло их смешение.
В общем, с началом перестройки в России появились как газеты англосаксонской школы (Коммерсантъ, Независимая, РБК, Ведомости), так и прежней российской («Новая Газета», «Общая Газета»).
«Известия» стали ближе к англосаксонской школе, а «Комсомолка» и «Московский Комсомолец» к российской. Хотя, конечно же, это деление отчасти условно; например, «Коммерсантъ» давал вполне эмоциональные репортажи.
Кстати, в советское время существовало полушуточное мнение, что «журналист – это плохой писатель». Сегодня это утверждение верно лишь для изданий российской школы, а в «англосаксонской» журналисты – скорее «плохие ученые», хотя, на мой взгляд, многие журналистские публикации ничуть не ниже по качеству, чем публикации профессиональных политологов, этнологов и даже экономистов.
В «НГ» к правилам англосаксонской школы относились достаточно жестко. Так, в газете не рекомендовалось писать местоимение «Я» (вместо него писали «корреспондент «НГ») и допускать какие-то эмоциональные высказывания.
Кстати, частично, я стал жертвой этой школы, причем, крайнего ее направления.
В «Независимую Газету» я пришел из науки, и мой тогдашний начальник Александр Гагуа (к которому я отношусь с огромным уважением) посоветовал мне писать в том же «научном» стиле, не гнаться за «красивостью» и «журнализмами». С точки зрения «НГ» Гагуа был прав, но мне не нужно было слепо следовать этому совету (тем более от меня никто этого и не требовал). Но я решил писать в «стиле разведчика – никаких эмоций, никаких личных впечатлений», только факты и их анализ.
В результате я сознательно опускал много ярких (часто ещё говорят вкусных) деталей (пианино на руинах дома в Грозном, как я стал тонуть при нелегальном переходе в Абхазию, и т. п.).
Для западных аналитических центров (моего основного в то время финансового работодателя) и российских ученных кругов – этого было вполне достаточно, а вот для массового читателя этого было маловато.
Сейчас думаю, что оптимально мне было писать все же «микс» аналитической статьи и живого репортажа. В этом бы я смог показать свой уникальный стиль (учитывая мои непрерывные поездки), а чистых аналитиков хватало среди тех, кто никогда не выезжал из Москвы.
Желтая пресса
В перестроечные годы появилось еще одно новое явление в российских СМИ, так называемая желтая пресса. По наиболее распространенной версии это название произошло от того, что в 19 веке американские бульварные газеты печатались на дешевой быстро желтеющей бумаге.
Как пишет Эдуард Лимонов, в России стиль ослепляющий «кислотной желтизной» внедрил в газете «Мегаполис-Экспресс» его старинный приятель еще со времен московского андерграунда 60-х годов Игорь Дудинский.
«Король московской богемы 60-х
Игорь Дудинский – фигура легендарная. Он участвовал в диссидентском движении и был женат 12 раз. Ходили слухи, что Дудинский сотрудничал с КГБ, да он этого и не отрицал:
«Дело в том, что, когда в 70–80-е годы я занимался авангардным искусством, это была игра на грани риска. Мы продавали картины за доллары за границу, устраивали подпольные выставки на квартирах в Москве, писали статьи о них в заграничные журналы. В этих условиях связь с КГБ была неизбежна… Нужно было заручиться поддержкой органов. Ты как бы затевал с ними свою игру.