Отложенная казнь [litres]

Вот это уже серьезно. Сразу неприятно потемнело в глазах и напала слабость. Кирилл зажал рану рукой, прищурился: зрение почему-то начало его подводить. И майор вовремя собрался. Обрадованный удачным ударом, преступник подобрался совсем близко, кинжал мелькнул рядом, видимо, убийца целился в сердце, но… Кирилл резко ударил нападавшего по руке, быстро, пока еще есть силы, замахнулся и постарался хорошенько двинуть преступника в голову. Однако прут прошел по касательной.

Преступник все равно отступил, его рука, похоже, была сильно повреждена, он придерживал ее другой. А кинжал… Кирилл, сползая по борту своей машины, радовался, что оружие отлетело и теперь где-то под днищем. По лицу преступника текла струйка крови. Надо бы еще раз врезать… Но только прут, оказывается, такой тяжелый… И этот… Он так далеко…

А кто-то рядом хлопает дверями автомобиля… Кирилл нахмурился. Он все же забыл включить сигнализацию? И где вообще ключи… Так холодно… в машине было бы теплее… И этот… куда он делся? Надо еще раз ему врезать… Майор начал проваливаться в странное, почти блаженное состояние, где тепло и… никак… только вот почему-то очень болит бок…

Его замечательное ничто боролось с болью. Он сам так хотел остаться там, в этой мирной темноте, но очаг в левом боку все разгорался холодом и одновременно огнем. У пламени был цвет крови и чего-то еще такого… грязно-желтого с коричневым, как в той миске, в Париже во время чумы… Кирилл был слишком упрям, чтобы просто ждать, когда эта мерзость захватит его целиком, и устремился прочь.

Он полз, цепляясь локтями и упираясь коленями. Как тогда, в родном лесу по промерзшей земле. Полз и ждал. Тогда, в Эксе, он этого не знал. Но теперь… он ждал того голоса, что так часто слышал за последние дни. Голос ассоциировался с Леони, но не принадлежал ей. Возможно, в этот раз ему не повезет, и он умрет, но хотя бы перед смертью он должен увидеть настоящее лицо той, кому принадлежит голос.

А ведь Кирилл почти помнил это лицо. Вот сейчас, еще немного, и он сможет увидеть… если бы еще бок так не отвлекал. И холод… и эта слабость… но надо ползти, еще немного…

– Очнись! – прозвучал приказ.

Кирилл вздрогнул. Да! Она здесь. Только пока он никак не мог понять, где звучит ее голос: в его голове или там, в том мире, который он привык считать реальностью.

– Открой глаза, Карл!

Карл… Он всем телом, душой, сердцем откликнулся на это имя. Его имя. Она его позвала! Наверное, это все-таки там. В лесу. Она тогда звала его. И плакала. Кирилл не хотел видеть ее слез.

– Открой глаза! Ты можешь!

И тут его хорошенько встряхнули за плечи. Это движение толчком боли отозвалось в боку. Кирилл поморщился и с трудом разлепил глаза.