Проклятые видео

Поколебавшись несколько секунд, Дерек вскинул голову, расправил плечи и начал неторопливо расстёгивать ремень на брюках.

– Что ж… – он старался звучать уверенно. – Если ты хочешь…

– Нет-нет-нет, – перебил Оки. – Я говорил о том, чтобы ты мне отсосал.

– Я?.. Но ты же… – Дерек было запнулся, но видя, что собеседник ждёт продолжения, ляпнул: – Ты ж как баба.

– Во-первых, не "баба", а красивая девушка, свою мизогинию на меня попрошу не распространять. Во-вторых, и что?

– Что… – мужчина растерянно замолчал.

– Так, малыш. Ты, конечно, красавчик и всё такое, но я не собираюсь ждать вечность, пока ты мнёшься. Предложили – бери или проваливай. В том зале есть более сговорчивые, я проверял.

– Нет! – Дерек сам не ожидал, что выпалит это с такой горячностью. Только сейчас, столкнувшись с угрозой лишиться предложенного, он почувствовал, насколько ему этого хочется. – Я согласен. Кхм. А… А можно я нормальную обстановку сделаю?

– Оки.

На лицо юноши уже вернулась мягкая, доброжелательная улыбка, и Дерек подумал, что это, в общем-то, неплохой вариант для первого раза. Оки кажется милым, он вроде не собирается насмехаться, к тому же похож на девушку, а девушек Дерек не боялся.

Мужчина щёлкнул пальцами, и вокруг них возникло сумрачное подземелье с высокими готическими сводами. Тёплый свет свечей озарял стены из крупного камня и массивный стол из грубых досок, пробегал по остриям хирургических инструментов, ровно разложенных на прозрачном пластике.

– Какая романтика! – в распахнутых глазах Оки отражались жёлтые огни. – Это всё для меня?

Дерек довольно улыбнулся. Посередине помещения возникли свисающие с потолка цепи с широкими металлическими браслетами, и он галантным движением пригласил Оки занять место. Юноша кокетливо откинул волосы на спину, прошёл к цепям и поднял руки – браслеты лязгнули, защёлкиваясь на тонких запястьях.

Вооружившись любимым скальпелем, Дерек сразу почувствовал себя увереннее. При мысли о предстоящем по телу разливалось тепло, и ощущение было приятным.

Решив скромно начать сверху, мужчина повёл лезвием по грязно-белому балахону Оки – от ямочки между ключицами ровной линией до пупка. Слегка растянул края ткани, провёл ладонями по мертвенно-бледной груди, растирая выступившую в неглубоком разрезе кровь – неожиданно яркую. Ещё более неожиданным было захлестнувшее Дерека возбуждение – тягучее, жаркое ощущение, от которого во рту пересохло, а пальцы задрожали. Зажав скальпель зубами, он рванул ткань, чтобы освободить плечи Оки от балахона, и жадно уставился на его тело.

Тело это было прекрасно, изящество линий и внешняя хрупкость сочетались в нём с огромной внутренней силой – Дерек был наслышан о "той японской девчонке", знал, что это древнее и мощное проклятие и оно легко рвёт людей на части голыми руками. Тонкая кожа Оки была белой словно у трупа, но горячей от страсти, и Дерек наконец-то понял, чего искал всю свою жизнь, какого идеала пытался добиться – мёртвое и живое одновременно. Застывшее совершенство, которое, однако, способно ответить на его любовь.