Электронная книга - «Птица в клетке. Письма 1872–1883 годов». Краткое содержание книги:
Письма Винсента Ван Гога – удивительный документ, вот уже сто лет с момента первой публикации пользующийся заслуженным интересом и восхищением читателей. Это тот редкий случай, когда литературная одаренность, оригинальность натуры и глубина автора оказались дополнены поистине драматическими перипетиями его биографии, отразившейся в этих личных текстах. Биографии легендарной – как и все, что связано с именем Винсента Ван Гога. Полный объем сохранившейся до наших дней переписки художника огромен – 820 писем. Мы представляем читателю первый том двухтомной антологии – на данный момент наиболее полной из существующих на русском языке, куда войдет треть от общего числа писем Винсента Ван Гога, а именно те, в которых упоминаются самые значимые события его биографии и где он формулирует жизненные и художественные воззрения или комментирует свою работу. Все письма, включенные в антологию, публикуются без купюр и переведены заново с факсимиле оригинала; ряд писем публикуется на русском языке впервые. В первый том вошли письма, датируемые 1872–1883 годами, тексты которых дарят нам поистине уникальную возможность пройти вслед за Ван Гогом поразительный путь, который сделал его автором известных всему миру шедевров. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
Прилагаю копию стихотворения, где говорится об одном художнике, который «пришел в трактир „Зваан“, найдя там приют»: ты точно должен его помнить. Это настоящий Брабант, мне оно так нравится, Лис переписала его для меня в последний вечер, перед моим отъездом из дома. Как же мне хочется, чтобы ты побывал здесь! Что за чудесные дни мы с тобой провели в Гааге – я очень часто вспоминаю ту прогулку по дороге Рейсвейксенвег, то, как после дождя мы пили молоко на мельнице. Если присланные вами картины будут отправлены назад, то я пошлю тебе [с ними] изображение той мельницы кисти Вейсенбруха. Ты, должно быть, помнишь, что у него было прозвище «веселый мотив»: «Это прррекрасно, скажу я вам». С дорогой Рейсвейксенвег у меня, пожалуй, связаны самые приятные воспоминания. Когда нам доведется встретиться, мы, возможно, поговорим об этом.
А теперь, дружище, будь здоров, время от времени думай обо мне и напиши поскорее, я так радуюсь, когда получаю письма.
Винсент
Передавай привет господину Шмидту и Эдуарду. Как дела у дяди Хейна и тети? Напиши что-нибудь о них. Часто ли ты к ним заходишь? Передавай им горячий привет.
Вечерний час
Медленно разносился звук благовеста над полями,Купавшимися в золоте предзакатного солнца.Торжественный, трогательный час! Когда в деревне каждая мать внезапноОстанавливает стрекочущее колесо, осеняя себя крестным знамением.
Тогда же крестьянин в поле, останавливая своих пышущих паром коней,Что тянут плуг, обнажает голову, бормоча «Аве».Торжественный, трогательный час! Когда колокол возвещает о конце дняВезде и повсюду, принуждая могучие, покрытые испариной головыСклоняться перед Ним – тем, кто заставляет течь пот.
И для художника, который на тенистом склоне холмаС самой зари увлеченно пишет картину,Призыв к вечерней молитве прозвучал как знак к возвращенью; неторопливо он вытерКисть и палитру и сложил их вместе с холстом в свой этюдник,Убрал складной стул и начал, зевая, свой спуск по тропинке,Которая, мягко петляя, вела через цветочные поля к деревне.Но, как уже часто бывало, не дойдя до подножья холма,Замер он в восхищении, чтобы еще раз вобрать в свою душуТу полную жизни картину, которая открылась его взору.
Перед ним простиралась деревня с холмами на севере и юге,Между гребней которых на запад уходило алое солнце,Изливая на мир богатство своих красок и лучезарную славу.Колокол на серой, обвитой черно-зеленым плющом колокольнеТеперь замолк. Без движенья застыли в вышине коричневыеЛопасти мельниц; листва была неподвижна, и клубы синего дыма от торфаПоднимались из труб над хижинами, такие прямые,Что казалось, будто они зависли в мерцающем небе.
Как будто и деревня, и поля, и холмы – все вокруг, —Закутавшись в плед из вечерней росы, отходили ко сну,С прощальным поцелуем солнца, молчаливые и благодарные,Вспоминая изобилие и покой, которым они могли каждый день наслаждаться.
Но вскоре эту тишину все же осторожно нарушилиУпоительные звуки вечера. Вдали, из лощины доносилсяЗатяжной звук рожка, призывавшего скот,И в ответ на призыв пастуха на песчаную тропинку в оврагеТотчас вышло разноцветное стадо коров,С треском и щелканьем хлыст паренька гнал их вперед,Пока они, поочередно вытягивая шеи и дружелюбно мыча,Уже издалека приветствовали коровник, где их каждый вечерПоджидала доярка, чтобы облегчить тугое вымя.Деревня была осью, от которой расходились дороги,Где бурлили движение и жизнь.А еще крестьянин, сидя боком на своей гнедой лошади и насвистывая мелодию,Вез на телеге домой борону или плуг с поля.
А вот румяная девушка с пучком душистого клевера в рукахИ с ромашками и маками в волосах издалека поприветствовала кого-то,Весело и игриво выкрикнув: «Доброго вечера!»Дальше… Но на дорожке, по которой шел художник,Вдруг послышался радостный смех:Покачиваясь из стороны в сторону, к нему с грохотом приближаласьТелега, до самых краев наполненная собранной гречихой.На ней сидели дети с венками на светлых головках оттенка соломы,Радостно размахивая ольховыми веткамиИли низвергая на землю потоки цветов и зелени,Пока вокруг повозки парни и девчонкиПрыгали и смеялись, будоража задремавшую округу.
