Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— Эй! Эй!!! — из угла, где сгрудились десантники, раздался требовательный голос, обращенный к бармену. — Выключи эту хрень, слушать тошно! Эй, ты меня слышишь?!

— Как скажешь друг, — дружелюбно улыбнулся бармен, почувствовав, что десантники, хорошо хильнув, на грани того, чтобы устроить дебош.

Он тут же приглушил звук и переключил на музыкальный канал. Сальников был прерван на середине своей запальчивой речи. Впрочем, ее осадок остался в душе у многих из тех, кто его вообще слушал.

— Говорят, они вот-вот сдадутся. Вы верите в это, сэр? — робко спросил Орфен.

Я тяжело вздохнул. Не люблю говорить о войне. Нет, мне, конечно, приходилось говорить о ней каждый день. Иногда я и слова за сутки не произносил ни о чем другом. Но речь, в основном, шла о тактике, о вещах крайне приземленных и близких к телу — о том, как захватить вон тот пригорок, за каким камнем лучше разместить огневую точку, где заминировать дорогу, не ждет ли нас засада в каком-то ущелье. Когда же люди начинали рассуждать о войне в глобальной перспективе — я предпочитал не участвовать в этом.

Но все же я решил ответить Орфену. Парень нравился мне. В нем было много простых человеческих эмоций — большая редкость для тех, кто прошел Грей-Айленд. Если кто-то из нас и способен будет вернуться к нормальной жизни, дождавшись окончания контракта, то я бы поставил на него.

— Я мало смыслю в политике и стратегии. Но, как по мне, исход войны предрешен с начала прошлого года, когда мы освободили Киншасу. С тех пор коммунисты только и делали, что сдавали позиции, а их попытки контратаковать были неудачными. Готов поспорить, что партийная верхушка, которая сидит в Новом Тяньцзине, давно готова сдать эту гору, чтобы закончить войну и спасти свою умирающую экономику.