Нобели в России. Как семья шведских изобретателей создала целую промышленную империю

Всё то прекрасное, что я наблюдал в Творении, наводило меня, будучи тогда лишь мальчиком, на размышления о том, как мало наши религиозные сочинители думали над дивными богатствами природы. Ради достижения своих целей они прибегают к таким неправдоподобным объяснениям, которые излагают в наших так называемых Священных Писаниях самым искаженным образом. И паства в простоте своей верит, дабы они не были исключены из блаженной жизни в загробном мире.

Спустя некоторое время с момента возвращения домой он всё еще не прошел конфирмацию. Это обстоятельство требовалось немедленно исправить, если Иммануил захотел бы снова выйти в море. Отец договорился с местным пастором Акснером, что Иммануил пройдет у него обучение частным образом, что, по мнению последнего, означало «сделать шаг назад после всех тех пасторских проказ и мошенничеств в разных странах, которые я в течение длительных моих путешествий имел случай наблюдать». Однако пастор оказался умным человеком и не настаивал на изучении Катехизиса, в котором Иммануил разбирался плохо, а ограничился беседами «только лишь о том, что касалось Бога по отношению к природе, или наоборот». После трех уроков юноша был допущен к причастию. В той мере, в которой Иммануил мог считаться человеком религиозным, его, скорее всего, можно было отнести к пантеистам.

По возвращении сына домой отец пытался вновь убедить его выбрать «дорогу, по которой он, в силу своих знаний, мог бы меня направлять», но Иммануил категорически отказался. Учиться он ни за что не желал. На самом деле Иммануил так и не выучился грамотно писать. Непоследовательная и весьма самобытная орфография, равно как и неумение построить законченно-связанное предложение, намекает на то, что, помимо недостатка в школьных знаниях, он страдал также некой формой дислексии. (Вышеприведенные цитаты из автобиографических записок были когда‑то кем‑то отредактированы и не отражают его собственной письменной речи.)

Иммануила-старшего описывают как человека «серьезного и строгого», и отношения между отцом и сыном были очевидно напряженными. В тех случаях, когда отец упоминается в автобиографических записках Иммануила, ему даются общепринятые эпитеты. Возможно, родитель был слишком усерден в стремлении дать сыну образование и испытывал горечь и разочарование, что отрок, чей талант был выкроен по другим лекалам, не соответствовал его чаяниям.

Мать в записках сына упоминается гораздо чаще, и отзывается он о ней самыми теплыми словами. Так же тепло вспоминает Иммануил о старшем боцмане, Йернфельте, умном и порядочном человеке, который всегда заступался за матросов, страдавших от пьянствовавшего капитана, и неоднократно выручал Иммануила из беды. В то время как «добрейшая и нежная мать моя <…> пыталась в неокрепшем еще существе моем взрастить семена, которые вырастут потом в дух, полон чувств человеческих», Йернфельт же за годы морских путешествий учил Иммануила не полагаться ни на кого, кроме себя самого. Дома у Нобелей в Евле Йернфельта принимали с большим гостеприимством, особенно после рассказов Иммануила о том, с какой «отцовской доброжелательностью» боцман к нему относился. Когда же некоторое время спустя Йернфельт погиб в море, Иммануил искренне горевал по нему, «ибо любил и уважал я этого человека, испытывая к нему такие же теплые чувства, как к своему родному отцу».