О магах-отступниках и таинственных ритуалах

Пожала плечами в ответ.

— Ладно, пошли отсюда, — решил Рик, — вечером поговорим.

Мы молча миновали дорожку, трижды вынужденные сходить в снег и пропускать некромантов-дознавателей — Некрос просто кишел ими. С тех памятных событий, когда мы столкнулись с восставшей нежитью и восстановили Культяпку, прошла неделя. Академия некромантии за истекший срок преобразилась — возникло два дополнительных одноэтажных корпуса — прибывшим некромантам надо же было где-то жить. Появился стационарный портал в столицу — вообще подобные огненные ходы используются только сильнейшими темными лордами, но, как известно, в жилах нашего умирающего короля имелась толика огненной крови, и в критических ситуациях он создавал для подданных стационарные порталы. А вот почему ситуацию в Некросе признали критической, никто из нас, адептов, так и не понял. Точнее, мы четверо — я, Норт, Эдвин и Дан догадывались — кто-то поднял древние захоронения, а вот остальные адепты были не в курсе. Официально дирекция сообщила — в мертвом лесу был обнаружен лич, а неофициально слухи ходили самые разные. И слухов стало больше, когда четыре дня назад некроманты начали зачистку, уничтожая все живое и неживое в пределах тысячи шагов вокруг академии. Так что, отправляясь в лес сегодня, мы никого кроме подчиненных ректором орков увидеть и не предполагали, а вот то, что и эти подчиненные зомби какие-то странные — неприятная неожиданность.

Когда пришлось в пятый раз отступить в снег, пропуская группку окутанных темным сиянием фигур, Рик тихо выругался и, едва мы вернулись на дорожку, прошипел:

— Да что там такое?

— Ректор, — тихо ответила я.

— Его видел, — тоже едва слышно произнес Рик. — Он упокоил того орка, что за тобой погнался. Но вот чего все дознаватели так рванули?

Молча пожала плечами. Ситуация вообще складывалась странная и неприятная, поговаривали, что нас, возможно, даже переведут в столицу. Но это так, разговоры, а чтобы никто под ногами у дознавателей не крутился, грузили по полной программе, прогоняя по спецкурсам и доп. предметам, и, если бы не Гобби, я бы не справилась.

Едва свернули на дорогу между полигонами, к нам вышел Культяпка. Орк печально посмотрел на меня, потом на Рика, протянул огромную руку и забрал оба меча у некроманта.

— Спасибо, дружище, — искренне поблагодарил Рик.

— Ы, — ответил орк.

Я подошла ближе, осторожно погладила умертвие по спине — парням было как-то без разницы, что Культяпка больше не мог говорить, оказалось, что он не особо и беседовал с Эдвином, но мне каждый раз, как слышала его невнятное мычание, хотелось плакать.

— Да не расстраивайся ты, восстановим, — заверил меня Рик, приобнимая за плечи и ведя к учебному корпусу.

— Эдвин не даст, — прошептала я. — До Мертвых игр он запретил прикасаться к Культяпке.

Орк, шагающий позади нас, издал тяжелый протяжный вздох. Последнее время он постоянно порывался мне что-то сказать, садился, размахивал рукой и культей, что-то объяснял, а мы понять не могли. Ни я, ни Гобби, ни Пауль, ни даже Рик с саламандрой. И вот Гобби, он если что написать мог, а орк не умел писать и читать, совсем не умел. Правда, это не значило, что мы не пытались его научить, и теперь по вечерам Культяпка провожал меня от учебных корпусов до общежития, вежливо кивал куратору Тейше и шел ко мне в комнату, суровым видом ужасая всех адепток. А там, пока Гобби и Пауль ходили пугать местное население, мы с орком учили алфавит. Просто Гобби с Культяпкой как-то вот совсем не находили общего языка, но и из меня учитель был никакой — за неделю орк выучил всего три гласные буквы. Гобби мне объяснил, что у орков совершенно иная письменность, и я даром время трачу, но, несмотря на его гневные письма, мы с Культяпкой все равно продолжали заниматься.