Избранные произведения в одном томе

— А когда вы поняли, что это заболевание вызывает врожденные дефекты у детей?

Нет ничего хуже наблюдать за человеком, который от растерянности и страха уходит в себя. Он сидел, съежившись, и пялился на печать на столе. Потом и вовсе уронил голову на грудь. Он все молчал и молчал и вдруг, шумно всхлипнув, разрыдался.

Мы с Томми потеряли дар речи, только изумленно смотрели на него.

— Я не знал, что все так получится. Я не знал! Вы должны мне поверить!

Кантуэлл провел рукой по лицу и отвернулся, скрывая стыд.

— Линда Гарсиа. Она заболела, потеряв ребенка.

— Какого ребенка? — еле выдавила я.

— Он родился на девять недель раньше, с глубокими неврологическими патологиями, и умер вскоре после рождения. — Доктор резко повернулся к нам на вращающемся стуле, глаза его покраснели от слез. — И вы не вполне правильно поняли. Речь шла не о врожденных дефектах, а о вещах, гораздо более страшных.

Я схватилась за подлокотники. Томми озабоченно взглянул на меня.

— Тератогенезис. Знаете такое слово? — спросил Кантуэлл.

Я покачала головой, хоть слово и показалось мне знакомым.

— В древнегреческом «teras» — это «чудовище», «зверь». Если перевести буквально, то получится «рождающий чудовищ».

Томми яростно сжал кулаки:

— Что-о?!

— Антиболевая вакцина, — сказала я.

Кантуэлл кивнул:

— Да. Эта вакцина может вызывать злокачественные врожденные новообразования, но не только. Она не просто тератогенна, но и мутагенна.

— То есть вызывает мутации? — уточнил Томми.

— Вызывает мутации у носителя на хромосомном уровне. Я никогда не имел доступа к ее фармакологической формуле и не знаю точного механизма, по которому она действует. Но подозреваю, что она воздействует на митохондриальные ДНК, благодаря чему вживляется в генетический код и потом передастся по наследству следующему поколению.

— Вот сукин сын! — рявкнул Томми. — И как давно ты это знал?

Кантуэлл покачал головой:

— Не был уверен до недавнего времени.

Я схватилась за голову.

— Но некоторые из нас абсолютно здоровы и имеют здоровых детей. Не все, подвергшиеся воздействию этого препарата, оказались заражены. Так ведь?

— Точно ничего не могу сказать. Заболевания нервной системы, вызванные вирусоподобными протеиновыми агентами, могут не проявляться десятки лет. — Он поймал мой взгляд. — У вас ведь нет детей, не так ли?

Лицо Томми сделалось каменным.

— У меня есть! У меня их пятеро, ты, ублюдок!

Кантуэлл беспомощно смотрел на него.

— Как вы не понимаете? Я же ведь почти ничего об этом не знаю! Кроме того, что это заболевание в миллион раз хуже любой разновидности коровьего бешенства, патологической бессонницы или куру.

— Почему? — спросила я.

— Те болезни не так-то легко приобрести. Например, болезнь Крейцфельда-Якоба поражает только после неоднократного повторного соприкосновения с возбудителем заболевания, но достаточно устранить зараженное мясо из пищи, и эпидемия стихает. То же самое относится и к болезни куру. Ее эпидемии приобретали повальный характер в течение нескольких десятилетий и были напрямую связаны с разгулом ритуального каннибализма среди населения Папуа-Новой Гвинеи. Но когда миссионеры убедили племя отказаться от этой порочной практики, эпидемия заметно уменьшилась. — Он развел руками. — Но куру не передавалась генетически. А эта болезнь передается. И притом очень легко.