Все романы об Эмиле Боеве [компиляция]

— Вот видите, дорогая, у меня нет никаких поползновений завладеть вашими камнями. Зато я бы вам пригодился в обнаружении их.

— Каким образом?

— Снабдил бы вас кое-какими сведениями.

— В обмен на что?

— В обмен на кое-какие сведения.

— «Кое-какие»… Это слишком туманно, — недовольно бормочет она.

— Когда вы создадите мне необходимые условия, я буду конкретней.

— Говорите яснее. Что вы имеете в виду?

— Я должен повидаться с Бруннером. Она откидывается на спинку кресла и смеется не особенно веселым смехом.

— Это все?

— Это только начало.

— Странный вы человек, Лоран. Опасаетесь Флоры, а ищете встречи с Максом. Да Макс вас сотрет в порошок, если только усомнится в чем-нибудь.

— Такой опасности не существует.

— Вам видней. Что касается встречи с Бруннером, то этот маленький подарок вы от меня получите, мой мальчик. — Затем она поднимается с кресла, снова ставит руки на бедра и спрашивает деловым тоном: — Так мы будем ложиться?

— Мы же затем и пришли… — отвечаю я.

Я просыпаюсь с мыслью, что в такое теплое время давно пора убрать ватное одеяло. Одеяло мне заменяет Флора — ее дородные белые руки заключили меня в крепкие объятия… Другая моя забота касается несчастного Бенато. Похоже, что и сегодня ему суждено начать рабочий день, а может быть, и закончить обед без меня.

Я пытаюсь высвободиться из могучих объятий этой роскошной женщины, но во сне она прижимает меня к себе еще крепче. Я уже исхожу потом. Вот это объятия! Придется выждать какое-то время.

Истомленная переживаниями в кабаре, а затем ночными, Флора освобождает меня от своих объятий только в девятом часу. Но должен признать, что, едва открыв глаза, она проявляет завидную активность. Несколько энергичных приседаний и наклонов, несколько минут под душем, и мы уже сидим за кухонным столом перед обильным завтраком.

— А ты мне нравишься, мой мальчик, — говорит хозяйка, протягивая руку к булочкам, только что доставленным из пекарни. — Хотя я вправе обижаться на тебя.

В отличие от Розмари она в первую же ночь перешла на «ты».

— Обижаться, за что?

— За твое недоверие. Перешагиваешь Флору, ищешь Бруннера…

— Недоверие здесь ни при чем, это диктуется необходимостью: нужные мне сведения я могу получить не от тебя, а от Бруннера.

Флора задерживает на мне задумчивый взгляд, словно соображая, что же это за сведения такие: приятелю ее они известны, а ей — нет. Затем пожимает плечами.

— Так уж и быть. Хотя было бы куда лучше, если бы вели переговоры мы с тобой вдвоем — два представителя торговых фирм, не так ли?

— Ты, в сущности, кого представляешь?

— Тебе это известно: Макса Бруннера.

— Бруннер — это не фарфоровый завод.

— А при чем тут фарфоровый завод?

— Значит, ты его послушное орудие.

— А почему не наоборот?

— Потому что он дергает за нитки.