Няня для фееричного папаши

Карточки Остин категорически не хотел воспринимать, как и саму идею говорить. Оказалось, что одно «му» коровы — это так, чистое развлечение. Да и му сказать не так сложно: губы трубочкой вытянул и всё. В другом случае нужно напрягаться, стараться и пытаться сказать что-то членораздельное.

— Остин, смотри, это буква.

Договорить я не успела, потому что малыш со смехом поднял волну воздуха, скинул все карточки со стола, заливисто захохотал, коряво изобразил рога коровы, которые вдруг выросли где-то в районе груди, и замычал. Ну что ты будешь делать?

— Остин, пойми, эти слова они... Они важные! Пока ты не начнёшь говорить, толку не будет! Тебя никто не услышит. Даже магия твоя не поможет! Ну это же так здорово, протянуть руку и сказать «дай»!

Остин повторял за мной хватательное движение с блаженной улыбкой на лице и молчал. А когда я открыла рот и попыталась сказать что -то ещё, перебил меня своим мычанием. Чтоб тебе горя не было!

— Ты можешь попросить пить, есть, сказать, что ты чего-то хочешь.

На последнее слово малыш отреагировал ударом кулака по столу, да так, что игрушки подскочили и в детской всё задребезжало. Ну точно, сила есть, ума не надо! Магия, магия.

— А если ты без магии останешься? Что тогда?

Выразительный взгляд малыша заставил меня покраснеть. Такое ощущение, что меня приняли за недоразвитую, что я какую -то глупость сказала. Захихикав, Остин снова замычал.

Ах так! Да? Ну-ну!

И я решила, что не буду поддаваться на все эти магические трюки. Раньше было достаточно одного взмаха или колдовского движения, теперь же. Дуля ему с маслом! Постным!

Я аккуратно сложила карточки в стопку, с горестью понимая, что очередная ночь прошла впустую, когда я пыталась сделать из каки конфетку. Ну, может арбуз получился у меня и хорошим, а вот ёжик вышел кривоватым и страшненьким. И что? Главное есть стремление! И буквы хорошо видно. Вот с этим у меня проблем не было, почти каллиграфический.

Остин продолжал бузить и действовать мне на нервы, я же фыркнула себе под нос и поджала губы, сдерживая ехидную улыбку.

Когда мальчик понял, что что-то не так, я уже оставила его в покое, пересадив на ковёр, а сама устроилась в кресле-качалке. Вернувшись к изучению генеалогических веточек и листочков, не обращала никакого внимания на Остина. Сначала малыш решил, что ему неслыханно повезло. Ну а как же! Не будет никаких воплей: не трожь, выплюнь, перестань!

Остин пустился во все тяжкие. Первым делам пополз жевать бахрому на покрывале. Мне казалось, то это нервное, подобное энурезу. Ну и зубы в придачу, которые все никак пробиться не могут. Но иногда я ловила себя на мысли, что Остин себя так успокаивает.

Пожевав немножко бахрому, Остин напрягся: няня Лара не обращала внимания. Тогда малыш решил схитрить и повернул магией моё кресло. Я же хмыкнула, приподняла книгу и отгородилась от Остина.

Мягкая игрушка, напоминающая кота, взмыла в воздух и застыла возле меня. Я же, сдерживая улыбку, не смотрела на неё. А когда Остин попытался мне ею в лицо ткнуть, привстала и развернула кресло.