Сердце фавна

— Это значит, что в выходе под залог вам отказано, — наклонился ко мне пухлый адвокат в круглых очках, дужки которых беспощадно впивались в его виски.

— Это я уже поняла.

От творящейся несправедливости даже ломило кости. Я в этой ситуации жертва! Жертва! А из меня делают главную злодейку!

Один из охранников, сопровождавших меня, подошел и попросил руки, а потом надел наручники. И так вся эта ситуация выглядела невероятно, что я двигалась на автомате. Как во сне.

Будто не было вокруг этого строгого здания суда, этих людей в форме, этого пузатого адвоката, этого судьи в длинной черной мантии… Будто не ругалась с моим защитником вполголоса Рада. Будто меня не уводили из зала заседаний с закованными спереди руками.

У самого выхода сидела мама, которая пришла поприсутствовать на заседании, она не двигалась, по ее щекам тихо текли слезы. А я даже не могла ей ничего сказать в утешение.

— Ани, держись! Я буду клевать их, пока не добьюсь результата! — крикнула подруга, когда я находилась уже в дверях.

Нашла силы лишь обернуться и кивнуть. Улыбку в таком состоянии из себя выдавить не получилось. Даже чтобы поддержать Раду, она ведь так старается помочь.

Меня посадили в полицейскую машину и повезли в уже знакомое здание. Именно отсюда несколько недель назад я отправлялась в командировку. О небеса, кто ж знал, что совсем скоро мне придется проделать тот же путь, только совсем в другом качестве? Как же тошно от всего этого!

Из узенькой щели вместо окна в бронированном автомобиле для заключенных я видела, как происходят сборы. На этот раз вместо огромного каравана отправлялся лишь один автобус. Нас было около тридцати, из которых я насчитала четверых охранников и водителя. Меня окружали лишь мужчины. Все угрюмые, молчаливые, с опущенными головами. Еще бы. Не на развлекательную экскурсию едем.

Наконец все было готово, и мы тронулись.

Пока направлялись к выезду из города, я все вспоминала последний разговор со следователем. Его отношение ко мне будто поменялось в лучшую сторону. Подозревала, что он и сам уже склоняется к моей версии о том, что охотились именно за мной. Но, подчиняясь букве закона, он ничего не мог сделать. Вернее, мог, конечно, но не захотел. Оставался еще один вариант в условиях того, что все городские тюрьмы переполнены — домашний арест. И я знала об этом, мне уже успел сообщить адвокат. Однако капитан Янкинс оказался с ним не согласен.

— Я могу поговорить с судьей, — сказал он за день до заседания. — И вы останетесь под домашним арестом. Мне было бы даже так удобнее, чтобы вы находились поблизости. Однако поймите, у нас катастрофически не хватает людей. Мы не сможем обеспечить вам должную охрану. А если охотились именно за вами, лучше оставаться под защитой.

И вот, я снова, как и две недели назад, искала ее в стенах тюрьмы юго-восточного округа. Что ж, по крайней мере, указала следователю на то, что это преступление связано с теми убийствами, которые были совершены раньше. Он пообещал, что свяжется с полицейским, который ведет то дело, чтобы обсудить детали.