Скопус. Антология поэзии и прозы
- Автор: Бокштейн Илья, Верник Александр
- Год: 1979
- Язык: русский
- Год: Библиотека Алия
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Скопус. Антология поэзии и прозы». Краткое содержание книги:
Антология произведений (проза и поэзия) писателей-репатриантов из СССР.
Перейти на страницу:
Женился. Ждали. Родила.
Скучала. Изменила.
Ушла. Одумалась. Пришла.
Прощения просила.
Развелся. Пережил. Писал.
Дружил и не влюблялся.
Поигрывал и попивал,
Ни черта не боялся.
Душой своей не дорожил,
Старея понемногу.
Стихи безбожные сложил
И отдал душу Богу.
1975
«Демократичны русские пивные…»
Демократичны русские пивные.
Бухие старикашки-домовые
Соседствуют с майором КГБ.
Художник, заскочивший на минутку,
Квартальную притиснул проститутку
С креветочным ошметком на губе.
У каждого есть склонность к разговору
Поэт читает эпиграммы вору,
А участковый с диссидентом пьет…
Свершается загадочное действо:
Интеллигент нисходит до плебейства,
И мысли изрекает идиот.
Пропитанный миазмами маразма,
Табачный дым живет, как протоплазма,
И нас почти не видно в том дыму.
Лишь зыбко пляшут профили косые…
Иного нет пути понять Россию,
Как только с нею спиться самому.
1975
Первое мая
Тихие пьяницы и драчуны,
В сквер выползающие на рассвете, —
Дети великой Советской страны.
И, несомненно, — счастливые дети.
Да хоть возьмите, к примеру, меня:
Стоит лишь утречком опохмелиться —
Рвется душа в поднебесье, звеня,
Словно из пепла восставшая птица.
А на планете царит Первомай.
Мирные выстрелы почек зеленых.
Выше, товарищ, стакан подымай
В наших веселых рабочих колоннах!
Праздничный вечер. Роскошный салют,
Словно корабль, выплывает из мрака.
Слышу: кого-то поблизости бьют.
Вижу: и вправду — отличная драка!
Славно с разбегу врезаться в толпу,
Славно быть толстым и густобородым
Сильным евреем, связавшим судьбу
С братским великим российским народом!
…Утром, опухший, очухаюсь я.
Долго ли мне колобродить на свете!..
Господи, бедная дочка моя!
Господи, Господи,
Бедные дети!
1974
«Руси веселие есть пити и блевати…»
Руси веселие есть пити и блевати.
Лежит мой друг в заблеванной кровати,
Мохнатый бородатый берендей,
Ассимилированный иудей.
Его мутит. Он вновь клонится к полу,
И стонет он, и требует рассолу,
Ладонь его трясется на весу —
И я рассол товарищу несу.
Вчера мы много пили. Пели песни.
А нынче — приступы асфальтовой болезни,
Печать стыда и боли на лице,
Похмельная забота о винце.
Где наша вера? Поиски? Идеи?
Пьют по-российски нынче иудеи.
Естественно: чем больше водки пьем,
Тем легче нам мириться с бытием.
Ах, родина! Ты нежно нас растила,
Обрезанные члены нам простила,
Но строго приказала: «Иудей!
Ничем не отличайся от людей!»
Гудит пивная. Друг мой лезет в драку.
Вцепился он в какого-то бродягу…
Шумит толпа. Свершается судьба.
Мой милый друг! И мы с тобой — толпа…
Домой плетемся пьяно и нелепо,
Над нами виснет пасмурное небо,
Роняя капли горьких Божьих слез…
Ты плачешь, Бог?
Ты — Ягве?
Ты — Христос?
1974
Птица-правда
Боже, что это со мною!
В сердце — ужас и восторг.
Я сейчас перед толпою
Правду из души исторг.
Воспарила, закружила
Над внимательной толпой,
Над патрульною машиной,
Над враждебною Москвой.
Крылья черные простерла
И в горячечном бреду
Птица-правда во все горло
Напророчила беду.
Ах, напрасно! Ах, напрасно!
Сумасшедший, идиот!
Я же знаю, как опасно
Правду выпустить в полет.
Перейти на страницу: