Железное сердце Вайолет [ЛП][Iron Hearted Violet]

— Это уже пятая за сегодняшний день, сэр.

— Значит, всего двадцать четыре с тех пор, как исчезла Вайолет. — Генерал покачнулся на пятках, прижав пальцы к подбородку. — Что нашло на этих людей?

И это было правдой… даже с первого часа, как принцесса исчезла, девушки представлялись королю, утверждая, что они принцесса Вайолет. Потом были девушки и женщины. Затем девочки, женщины, мальчики и мужчины всех возрастов. Они приказали охранникам, попытались ворваться в ее спальню и вообще устроили небольшой шум и неприятности. Но в этом было что-то другое. Хотя ее возмущение и удивление не были чем-то необычным… на самом деле, все двадцать четыре, как мне показалось, искренне верили, что они действительно принцесса Вайолет… это был ее голос. Этот голос! Это был ее голос. И как этот голос оказался в горле девушки, которая, безусловно, выглядела как принцесса, но не была нашей принцессой, я понятия не имел. Возможно, заклинание. Может ли девушка быть волшебницей? Могла ли она украсть голос, но не лицо принцессы? Возможно ли такое? Конечно, она была слишком молода, чтобы быть магом — искусство, которое требовало десятилетий изучения, прежде чем можно было даже попытаться применить самые простые заклинания.

Конечно, девушка не могла быть… Но нет, подумал я. Она не могла быть Вайолет.

Я почти озвучил эту возможность. И сделал бы это, если бы не король, бледный и дрожащий, который произнес следующее:

— Попытки манипуляции и подражания, я полагаю, не являются несвязанными. Я не знаю автора этого заговора, но боюсь, что он может быть детищем нашего врага на севере. Поэтому любой человек, претендующий на роль принцессы, должен быть немедленно заключен в тюрьму и оставаться там до тех пор, пока этот конфликт не закончится. Мы можем только предположить, что они шпионы или что-то похуже. Любой, кого поймают за упоминанием заключенных самозванцев, также должен быть заключен в тюрьму и допрошен. Если это попытка встряхнуть нас и поколебать нашу решимость, она потерпит неудачу. Мы победим. Я не хочу, чтобы мой народ был порабощен Горным королем.

Любое беспокойство, которое у меня было, любая склонность к выражению моей теории, умерли прямо там. Я решил, что не могу рисковать тюремным заключением. Я ужасно боялся крыс. И поэтому я молчал.